-Лечись.
-Я поражаюсь, как это у тебя нет похмелья?
Он пожал плечами, улыбнулся.
-Не сказал бы, что это привычка. В злоупотреблении замечен не был. Ну, что полежишь?
-Нет уж. Мне домой нужно. Переодеться и всё такое. А потом ещё за машиной в гараж и за тобой.
-Душ вообще-то и у меня имеется, - беззаботно заметил он, откинувшись на спинку стула.
-Ну, конечно, чтоб тебя снова прихватило, как ночью? – ляпнула она, не подумав и тут же прикусила язык.
Однако, Саврасов как ни в чём ни бывало усмехнулся и заметил:
-Ну, так с кем не бывает? Все мы люди. Зато есть, что вспомнить. Не так разве?
Она вздохнула. Интересно, как это понимать? Что для него это не особо важно или, что он так хорошо собой владеет? Сам ночью в чувствах признавался, а теперь чуть ли не смеётся? А с другой стороны, так и ей спокойней.
-Спасибо за завтрак, я поеду. А ты будь готов к половине третьего… Босс.
И она рванула в холл, обуваться. Он пришёл туда следом, молча ждал пока она наденет туфельки, прихватит сумочку. Расправил жакет, помогая одеть. Отмыкая замки, как бы между прочим заметил:
-На здоровье, с тебя ужин.
Она вылупила на него глаза.
-Э-э?..
-Сегодня у тебя бригада второй день работает. Проверим, как и что. Цэ-у дадим. Ну, а после пиццу закажем… Если, конечно, какой-нибудь урод очередной сюрприз не подкинет. Как тебе план?
Она вздохнула. Это что? То самое, в смысле «не отвертишься»? А на подумать время?
-Хорошо. Договорились, - проговорил предательский рот, не согласовав текст с мозгом. Точно надо завязывать с начальством пить, тут же норовит за язык поймать и, - как это? – ковать железо, пока горячо. Вот попала.
В машине по пути домой, будучи предельно осторожной, она старалась не думать, а смотреть на дорогу. А уж дома, встав под горячие струи душа, отдалась разбору полётов.
Саврасов красавец, да такой, что тётки всех возрастов от него тают, млеют и пищат… мысленно и вслух. Он ведёт себя с ними, да и со многими, как этакий баловень судьбы, которому всё даётся походя и запросто. Хотя мало кто из них знает, что за этой лёгкостью, столько трудов, бессонных ночей, проектов в умной голове, встреч, договоров, разбирательств, неудач и успеха, опасностей опять же, что мама не горюй. Проведя с ним за последние месяцы больше времени, чем многие в офисе за годы, кроме разве Таисии, она знала это наверняка. Уважала его безусловно. И, положа руку на сердце, считала, что уж кто-кто, а он имеет право так себя вести. Большинство прибыли, успехов холдинга и удачных проектов, малых и больших за последние лет десять, именно его заслуга, даже не его отца. К тому же, имея всё это, он не стал последней циничной сволочью, хотя мог бы. Наоборот, как он сам признался был таковым до недавнего времени. Ну, что ж, и хорошо, что она его таким не застала. И что же она имеет в итоге? То, что он сказал ночью, по большому счёту не тянет на истинное и глубокое чувство, но лишь на увлечение или даже просто страсть. Ясное дело, что это не любовь. Впрочем, как и у неё к нему. И что выходит? Просто закрутить интрижку? Ну, уж нет уж, увольте. Оно, конечно, теоретически вполне можно было, но практически… да ни за какие коврижки! Да ещё с боссом? Да ещё просто поразвлечься? Так, с этим ясно. Теперь, собственно, её отношение к нему. И тут она застряла с определением. Она до сего момента не задумывалась об этом, особенно в свете личной привязанности. Уважение и некоторое восхищение им это же совсем не то. Ну, да, она в известной степени заботится о нём. Ну, а как иначе? Она же как никто другой видит, он постоянно перенапрягается, переутомляется, нервничает частенько. И при всём при этом он всегда бодр, никогда не показывает своих настоящих чувств или состояния. Это ж уметь так надо. А как он играет! Именно играет с некоторыми своими конкурентами, клиентами, да и с иными партнёрами. Сколько раз она имела возможность это наблюдать, и всё время думала – погибает такой талант! Хотя отчего же погибает-то? Напротив, он использовал этот талант на себя любимого, в пользу своего холдинга. А какие у него глаза! Это ж просто книга, которая то открыта полностью, то захлопывается на самом интересном месте и всё – перед тобой одна лишь шикарная обложка. И эти ресницы его, как веера! Себе б такие. А ещё он, как выяснилось, может быть заботливым и внимательным. Сколько раз он, сам не поев, чуть ли не ругал её за то, что не поела. Или хотя бы вчера. Перенервничал он не меньше неё самой, а ведь и виду не показал, наоборот её поддержал, о других думал, остался там, чтобы быть полезным следствию. А ночью? Он её одеялком накрыл, в душ ворвался, полотенцем растирал, чтоб согрелась. Так, стоп, стоп!