-Да что ты! –довольно хмыкнул Илья, - И так вон сколько всего уже переделали. Вот из всех, кого знаю, ты один из немногих умеешь так работу наладить, чтоб одновременно в нескольких местах что-то делалось.
Они завернули за угол у окна и Лада ахнула. В самом деле, кухня была уже почти готова. Мастера собирали и уже навешивали вытяжку, а верхние шкафчики, невысокие на одну полку каждый с жёлтыми глянцевыми и чёрными деревянными панелями уже красовались на стене. Нижние тумбы такой же фактуры чёрного дерева и глянцево-жёлтые уже были установлены и даже столешница уложена. Отчего-то всё это, даже ещё не в полном комплекте, уже не выглядело мрачным, а наоборот стильным и эффектным.
-Ух-ты-ы,- открыла она рот и замерла, хотела что-то ещё сказать, но так и смотрела молча.
-Ну, как я и говорил, почти всё гут. Идём в комнату, посовещаемся.
Он увёл немного пришибленную Ладу за стенку, где не наблюдалось такого скопления рабочих. Тут уже обклеили стены шершавой кирпичной плиткой молочного оттенка. На торцевой стене, которая была справа от входа, была натянута огромная во всю стену панорама тёмных силуэтов деревьев на фоне её любимого оранжево-жёлтого заката, прикрывала эту красоту стеклянная витрина в виде панорамного окна с верхней светодиодной подсветкой. Выглядело, будто бы вечерний пейзаж за окном. Кроме того, постелили там же на верхнем уровне пол из такого же ламината, как и здесь внизу и натянули… чёрный, так его разэтак, потолок. И как это она не заметила с ходу? Она воззрилась на довольного Саврасова.
-Я ж просила больше ничего чёрного!
-А где чёрный-то? Где ты его видишь?
Она молча указала наверх.
Ну, душечка, ну, присмотрись хорошенько. С каких это пор тёмно-серый стал чёрным? И потом, разве он давит? Напротив, как бы уходит ввысь, глянцевый же.
Лада постояла молча, немного посмотрела, ну, чёрный же и есть… Но всё же вынуждена была признать его правоту. К тому же глянцевая поверхность той части потолка вопреки здравому смыслу будто раздвигала пространство, отчего он, низкий в той части квартиры смотрелся зрительно выше. И не серый, а практически чёрный. Ну, Саврасов… Прикусив язык, она не стала возмущаться. Зато в этой нижней части комната была светлой. Полностью: пол, потолок, правда здесь уже не глянцевый, стены с той же кирпичной плиткой. Только дверцы стены-шкафа были покрыты глянцевой же чёрной поверхностью в тон каминному стеклу. Присмотревшись, она увидела над камином телевизор. Нет, всё же здорово. Она поняла, что смотрит как-то кусками и решила медленно повернуться вокруг себя, стараясь осмотреть панорамно. Окно заменили, новое было будто поделено пополам. Нижняя часть открывалась, верхняя нет. Справа от него был установлен высоченный во всю стену фигурный радиатор отопления. Четыре правые части пересекали плавно и наискосок четыре левые. Тёмно-оранжевый цвет батареи перекликался с закатными оттенками окна-витрины на противоположной стене.
-Как интересно. Я так понимаю, будет ещё что-то оранжевое?
-Угу, - довольно кивнул Илья. - Ну, больше терракотовых оттенков, но и апельсиновые тоже.
-И как это так вышло, что в результате всё делается по твоим подсказкам и… эскизам?
-Ну, набросал кое-что на досуге… Шучу, проект давно уже был готов. Тебе как?
-Пока здорово. Точнее уже сейчас здорово! Представляю, как будет в конце.
-Надеюсь будешь довольна. Ну, что отвезёшь начальство домой?
-Да. Только вначале поужинаем. Я помню.
И они ушли. В небольшой уютной кафешке он весь светился. Ей нравилось то, что он задумал. Её реакция грела душу. Его даже не смутило, что поведение Лады было таким же, как и всегда. Но он-то не собирался забывать то, что было ночью. Ничего, думал Саврасов, никуда ты не денешься. Времени у него хоть отбавляй. Когда будет готова, тогда он и проявит свой напор. Болтая о ремонте, о работе, о том, что лето наконец разыгралось и это радует, о гонках и прочих вещах, он намеренно не напоминал ей о том, чем грозился ночью. Пусть успокоится. Разберётся в себе. А то вот так с бухты-барахты кто ж поймёт себя? Он-то уже понял и был само спокойствие. Ему стало ясно как белый день: Лада должна быть его. Ничья больше. Она же просто само совершенство и похоже, сама об этом не подозревает. И всё. Больше никаких поклонников. Теперь это только его место. Никому не отдам, - решил он ещё утром, когда заставлял её позавтракать. Он внимательно приглядывался к ней и прислушивался. Ловил любой её нервный жест, любую неловкость, которую она вдруг испытывала, изменение тона, внезапную дрожь в голосе. Конечно Лада отлично собой владеет. И пытается вести себя как ни в чём ни бывало. Но кое-какие моменты неловкости или смятения всё же стали проскальзывать. Когда она привезла его домой, в плюс ей – всё так же внимательно и бдительно приглядывая за всем, что творится вокруг, он поймал её руку за запястье.