-Димитриос и Тадеуш улетают после обеда. Тебе надо будет отвезти их в аэропорт. У первого рейс в половине пятого, а у второго - в шесть с минутами… - он даже не скрывал усталости в голосе. – Хорошо, что ты никого не позвала.
-Всё в порядке,.. босс? – отчего-то после такой недели относительного и вынужденного отчуждения, у неё не вышло назвать его по имени.
/*Карловы Вары – курорт в Чехии, в Богемии. **Салоники – город-порт на севере Греции/
-Да, всё здорово… Я соскучился, Ладушка.
Вот теперь ей стало тепло, хо-ро-шо. Нет, жарко. И так умиротворяюще, будто какое-то навязчивое напряжение слетело.
-Устал?
-Есть немного. Окажешь мне одну услугу? Не зови завтра никого, ладно?
-Хорошо.
-Спокойной ночи, Лапушка.
И он отключился. А вечером пятницы, проводив гостей в аэропорт, она отзвонилась доложить начальству.
-Очень хорошо. Поезжай домой, Лада.
Она растерялась.
-А как же…
-Меня Юра отвезёт. Целую, Рыженький.
И всё, никакой конкретики, никаких объяснений. Она плюнула на все эти непонятки и сделала так, как сказал босс.
За прошедшую неделю она окончательно обустроилась на новом месте и ей всё больше там нравилось. Не совсем обжитой оставалась лишь площадка на крыше. В этой торцевой части дома выход на неё был только из её квартиры, так что там можно было организовать что угодно и на что хватит фантазии и денег. Кстати, несмотря на всю свою занятость, Саврасов в среду отправил к ней Карлыча с двумя рабочими. По возвращении домой, Лада выглянула в стеклянную дверь на крышу, поскольку, возвращая ключи, мастер предупредил, чтоб не выходила туда до следующего вечера. Насколько могла видеть Лада поняла, что в ближней к двери части площадки в пространстве между тремя бетонными блоками обустроена диванная зона, если можно так назвать. С-образный диванчик, а позади в стену была вмонтирована плоская прозрачная панель из бледно-бирюзового стекла, внутри которой тихо струилась вниз, приятно журча вода.
Это она выяснила заметив пульт на консоли в прихожей и пощёлкав на кнопочки. Чуть правее к стене на мощном кронштейне было закреплено подвесное кресло-качалка. Прочая мебель была сложена на диванчике, а на полу хаотичной мозаикой был уложен светло-бежевый плитняк – лемезит*. Видимо выходить нельзя, чтобы раствор схватился, решил она, но дверь закрывать не стала, чтоб ветерок гулял по квартире.
От нечего делать достала из морозильной камеры купленный накануне кусок печени и стала готовить себе любимой печёночные оладьи, которые любила с детства. К ним отварила картофельное пюре, овощей намыла. С салатом возиться не стала, ради чего? Она и так съест. Когда отрезала кусочек зернового хлеба к ужину из прихожей донеслась какая-то возня. Лада похолодела. Медленно поменяла нож на мясной, перехватила поудобнее и выглянула в комнату. Шуршание пакетов, потом голос чертыхнувшегося Саврасова, что-то покатилось по полу и попало в поле её зрения – нектарины, дыня-колхозница, манго. Переведя дух, она уставила руки в боки. Перехватив три пакета сразу, прижав их к груди, показался босс собственной персоной.
-Нет, ну, я конечно, понимаю встретить гостя, но, не с ножом же.
Она отбросила кухонный прибор на стол и направилась ему навстречу, забрав один из пакетов.
-Откуда я знала, что ты оставишь себе один экземпляр ключей? Да и сказать-то мог, что приедешь?
-Я ж и сказал: не зови никого.
-Для мня ключевым словом было никого.
-А я имел в виду кроме меня. Просто потому, что меня и звать-то не надо, сам знаю дорогу.
Он догнал её в кухне, поставил пакеты рядом с первым на столешницу и повернул её к себе, разглядывая.
-Как же я соскучился!
Он от души приложился к её губам, нетерпеливо и нежно одновременно. Лада вдруг обмякла в его захвате. Оказывается, она соскучилась тоже, такого впечатления и отклика его близость и поцелуи ещё не вызывали.
-Фрукты надо собрать с пола, - вставила она в перерыве, когда перевела дыхание.
-Главное не раскололись, далеко не укатятся.
И он продолжил. Сколько-то времени спустя, он чуть отклонил её от себя и снова внимательно взглянул.
-Ты разрумянилась, Рыжик. Такая лапушка… Что на ужин? Чую печёночный дух.