-Обещай, что все сомнения и возмущения, будешь вываливать мне прямо, без замалчиваний.
-Ага. Поцелуешь?
-Нет. Кормить буду.
Он встал и отправился в кухню. А когда уже они доедали, спросил просто:
-Будешь моей любимой женщиной навсегда?
Её глаза засияли, она расцвела прямо у него на глазах.
-Буду, - и сама его поцеловала.
Эпилог.
Саврасов сидел за столом напротив и недоверчиво смотрел, как Лада умещала на тарелку с жареной картошкой, помимо внушительного куска жареной рыбы и свекольного салата, ещё и солёный зелёный помидор, а после щедро сдобрила оливковым маслом с розмарином и смесью острых перцев кусок пиццы. Но когда ко всей этой дикой смеси она добавила стакан молока, его сердце не выдержало.
-Ладушка-Лапушка, может молочко поверх жареного да солёного не стоит? Ещё ж только утро. Нам сегодня много ездить. А вообще, что-то мне это напоминает… ты ничего не хочешь мне сказать?
Она не могла бы даже, если б и хотела, поскольку была занята пережёвыванием пищи. Только и смогла посмотреть на него замерев.
-Две недели назад тебя чистило и рвало аж три дня. Ладно, списали на некое странное отравление. Потом, тебя полоскало ещё пару дней, решили, что краски на даче у отца нанюхалась. Третьего дня ты стала сметать со стола всё подряд, как вечно голодный пёс, прости за сравнение, киска. Дожевала? Так вот я хотел бы знать: доколе ты будешь делать из меня дурака? Какой срок?
Она проглотила остатки, уставившись на него виновато.
-Ты прав, у нас будет малыш. Месяца два думаю.
-А теперь, как на духу – зачем умалчивала? Надеюсь ты не собираешься делать аборт? - в голосе появилась сталь.
-Ни за что! Да ты что?!
-Тогда я не понимаю, - он вздохнул и как ей показалось с облегчением. - Я же тебя просил ничего не скрывать и не замалчивать. И после свадьбы, кстати, тоже обращал твоё внимание, что все твои проблемы – мои. Мы всё должны делать вместе, в том числе и проблемы решать.
Она вздохнула.
-Прости, Ильюш. Я …
-Ну?
-Я испугалась, что ты мне не разрешишь больше тебя возить.
Он тяжело вздохнул, глядя на неё и не веря своим глазам, которые и закатил к потолку, тут же впрочем, снова опустив их на жену.
-Лада, такую твою… -прервав сам себя, он встал из-за стола и ушёл в лоджию.
Она уже и есть расхотела. Сидела хмурая и переживала, что обидела его. Потом не выдержала и посмотрела на окно. В лоджии вился тонкий дымок. Что?! Она распахнула дверь. Ну, точно, муж сидел в кресле и курил.
-Илья, ты же не куришь, - она была ошарашена.
Подошла к нему и бесцеремонно взгромоздилась ему на колени. Он отвернулся, якобы выпустить дым. Ей показалось, что глаза блеснули слезами. Осторожно взяла его лицо в руки и повернула к себе.
-Илья! – поражённо воскликнула она. – Боже мой, прости нахалку. Я такая эгоистка. О чём только думала. Я не должна была, да ещё о таком, молчать. Я тебя люблю.
-Я испугался, что ты не хочешь ребёнка. Знаешь, мама с папой несколько раз пытались ещё родить. Но всё выкидыши были. А после родился мальчик, но весь несформированный какой-то, слабенький. Месяца через три он умер. А маме сказали – прекратите себя мучить, у вас отрицательный резус, вам не стоит больше рожать… Но ты тогда про аборт сказала «ни за что»…
Она закрыла ему рот поцелуем. А когда он наконец ответил ей, поняла, что простил.
-И как ты могла подумать, что я стану искать другого шофёра, - улыбнулся он, прижав её голову к груди. –Ты у меня незаменима. А в последние недели перед родами вон Гнома за руль посадим. Да?
-Угу. Здорово, что он остался у тебя работать, да?
-Угу. А как ты думаешь, мальчик или девочка?
-Да какая разница? Я и мальчика, и девочку хочу, лишь бы здоровеньких.
-А может их там уже двое?
-С чего бы?
-Так я же один из близнецов. Вторая девочка совсем была слабенькая и не выжила.
-Ну, а у нас выживет. Резусы у нас одинаковые, здоровые оба и дети такие же будут.
-Ладушка.