Понятие корней используется в значении закрепленного места, постоянного «дома». В суровом, скудном и опасном мире дом, пусть даже это всего лишь лачуга, всегда считался вросшим в землю убежищем, переходящим от поколения к поколению, поддерживающим связь человека как с природой, так и с прошлым. Незыблемость дома считалась сама собой разумеющейся, и литература насыщена благоговейными упоминаниями об особом значении дома. «Ищи дом для отдохновения, ибо дом — лучшее, что есть», — говорится в «Наставлениях по домашнему хозяйству», пособии XVI в. Томаса Тьюсера. «Дом человека — его крепость», «Ничто не может сравниться с домом», «Дом, милый дом…» Быть может, кульминационного момента излишняя восторженность в прославлении дома достигла в Англии XIX в., как раз когда индустриализм искоренял сельских жителей и превращал их в городскую массу. Томас Гуд, певец неимущих, уверял нас: «Всякое сердце шепчет: дома, наконец–то ты дома…», а Теннисон дает доставляющую наслаждение картину:
Английский дом — серые сумерки разлились По покрытым росой пастбищам, влажным деревьям, Нежные, словно сон, — все на своих местах в Приюте древней тишины.
В мире, взболтанном индустриальной революцией, в котором все, несомненно, было «не на своем месте», дом был надежной опорой, неподвижной точкой в вихре урагана». Только и можно было рассчитывать, что хотя бы он стоит на одном месте. Увы, это всего лишь поэзия, а не реальность, дом не смог сдержать напор, легко сорвавший человека с насиженного места.
КОНЧИНА ГЕОГРАФИИ
Кочевник прошлого двигался через снежные бураны и иссушающий зной, вечно гонимый голодом, он нес с собой палатку из шкуры буйвола, с ним были его жена, дети и остальное его племя. Он нес с собой свое социальное окружение и материальный образ того, что называл домом. Если сравнить с новыми сегодняшними кочевниками, то те всякий раз оставляют материальный образ там, откуда уходят. (Это становится вхождением в мир, где происходит частая сменяемость вещей.) Все, кроме семей, ближайшего социального окружения, они оставляют там, откуда ушли.
Снижение значения места, утрата привязанности к нему выражались разным образом. Самый свежий пример — решение Айви Лиг Колидж в Соединенных Штатах перестать пользоваться при приеме студентов географическим принципом. Обычно эти элитные учебные заведения руководствовались географическим критерием, намеренно отдавая предпочтение мальчикам, проживавшим далеко от их кампусов, стремясь сделать более разнообразным состав своих студентов. В период между 1930 и 1950 гг. Гарвардский университет, например, наполовину сократил процентное содержание студентов, проживавших в Новой Англии и Нью–Йорке. Сегодня, говорит служащий университета, «мы отступаем от такого географического подхода». Теперь признано, что место не столь уж обусловливает различия. Несходство людей больше не возводится к тому, откуда они родом. Ведь адрес на бланке заявления о приеме может быть временным. Многие люди в наши дни не живут достаточно долго на одном месте, чтобы приобрести характерные региональные или местные особые черты. Человек, возглавлявший приемную комиссию в Йельском университете, говорил: «Разумеется, мы отправляем преподавателей для поиска абитуриентов в отдаленные места, вроде Невады, но Гарлем, Парк–авеню или Квинс ничем не отличаются в этом плане». По утверждению этого чиновника, Йельский университет фактически перестал использовать такой подход при отборе. А его коллега из Принстонского университета заявляет: «Действительно, важно не то, откуда они, скорее мы обращаем внимание на несходство их происхождения».
Мобильность перемешивает все, как в тигле, существенные различия между людьми больше уже не зависят столь явно от места. Нежелание связывать себя, по замечанию профессора Пенсильванского университета Джона Дикмана, зашло так далеко, что «верность городу или штату у многих гораздо слабее выражена, чем верность корпорации, профессии или добровольческому обществу»[67]. Таким образом, можно утверждать, что человек теперь испытывает обязательства не перед соотнесенными с местом социальными структурами (город, штат, страна или округ), а такими (корпорация, профессия, общество друзей), которые сами по себе мобильны, изменчивы и по своим практическим целям независимы от места[68].