Последняя мысль меня привела в шок.
«Да какого хрена происходит?!?!?! Если предположить, что никакой операции не идёт, то какого хрена я выдал себя за Кравцова? Какого хрена я не Васин, а непонятно кто⁈ — постарался вспомнить последние моменты, проведённые в военкомате, и обомлел. — Ёлки-палки, неужели меня просто перепутали? Неужели произошла обычная ошибка? Вполне возможно, что в мыслях комитетчика вовсе не было идеи делать из меня Кравцова! Неужели я спутал сам себе все карты⁈ Или, быть может, противодействие верхов было настолько сильным, что ни полковник, ни ГРУшный генерал Петров не смогли ничего сделать⁈»
Это был удар ниже пояса.
«Раз так, раз даже генерал-майор ничего поделать не смог, то, значит, дело моё действительно швах. И сейчас, под совершенно нелепой легендой, я с каждой секундой уезжаю от своего дома всё дальше и дальше. И ничегошеньки поделать я не могу, — настроение окончательно испортилось. — Вот же засада. Это же надо так попасть. Нахожусь хрен знает где, еду на Север, да ещё и не под своим именем. Это же феерическая подстава! — И тут я вновь обмер. — Точно — подстава! Если даже я и буду служить, то получится, что служу-то не я, а какой-то Кравцов, с которым меня перепутали. Также получится, что Васин, то есть — я, вовсе не служит. И более того, он — Васин, не просто не служит (хотя ему повестку дали), но ещё и где-то скрывается, прячась от призыва. Вот уж жесть так жесть! Они же маме весь мозг вынесут, объявив меня в розыск! А я буду, как ни в чём не бывало, служить в полной безызвестности, ибо я ни капельки не Кравцов. — После этих слов на меня словно бы снизошло откровение, и я всё понял. — Точно! Не Кравцов я! Совсем не Кравцов! Абсолютно не Кравцов, и даже не родственник! А это, в свою очередь, значит что? Правильно! Это значит, что если я сбегу, например, спрыгнув с поезда, то никто меня искать не будет! Точнее, искать-то, разумеется, будут. Но будут искать не меня, а Кравцова. А вот Васина искать в этих краях не будут точно, ибо его, то есть меня, тут нет и я, как бы, ни причём! Кстати, как его зовут-то, кстати, вообще, Кравцова этого? То есть меня? Или уже не меня?»
Немного обалдев от образовавшегося сумбура в голове, постарался упорядочить мысли, разложив их по полочкам. Давалось это с трудом. Уж больно много различных нюансов оказывалось в этой удивительной истории задействовано.
Из обдумывания меня вывел толчок в плечо. Открыл один глаз и посмотрел на стоящего передо мной призывника, который, вроде, был соседом по купе. Он стоял и беззвучно открывал рот, словно рыба.
Я не сразу понял, что он от меня хочет, ибо без слов я общаться не умел. А потом до меня стало доходить, почему так происходит.
Пара секунд ушла на то, чтобы вытащить вату из одного уха.
Как только звуки вернулись, поинтересовался у гражданина, оторвавшего меня от раздумий:
— Чего тебе?
— Глухомань, — недовольно произнёс тот, — иди в первый плацкарт, получай сухпай.
— Благодарю вас, сударь.
Ясно — обед.
Тяжело вздохнул, спрыгнул на пол, надел сандалии и, выйдя в коридор, встал в очередь на получение довольствия.
Призывники, не переставая общаться между собой, («да когда ж они наговорятся-то?!?!?») подходили к прапорщику и тот выдавал каждому по картонной коробке с продуктами.
Когда подошла моя очередь, прапорщик спросил фамилию, когда я ответил, поставил плюсик напротив фамилии Кравцов и выдал мне обед и ужин в одном «флаконе».
Придя на своё место, присел рядом с выпивающей компанией и, достав из кулька яблоко, откусив его, принялся наблюдать за проносящимся за окном пейзажем.
Когда есть и думать на этот счёт категорически надоело, залез к себе на второй этаж. И собрался вновь попытаться уснуть, но раздавшийся громкий окрик изменил мои планы, заставив встрепенуться.
— Петров, ты фрукты забыл.
— Иду! — прозвучал чей-то бас в ответ.
Глава 7
Мы едем, едем, едем
Услышав знакомую фамилию, не теряя времени, переместился в противоположную часть лежанки и выглянул в коридор. Там белобрысый толстяк-призывник, с добродушным лицом, вернулся к раздающему и забрал у того кулёк.