А не вмешивался я в конфликт в сию минуту, чисто из воспитательных целей. Я хотел, чтобы до тех, кого построили, поняли, как мерзко быть тварью и издеваться над людьми. Я хотел, чтобы они запомнили этот момент на всю жизнь и никогда не были бы такими, как их мучители.
— Кудрик, смотри какой жирный карась тут плавает и жабрами мотыляет, — заржал второй «дед», показывая на моего знакомца.
— Это он, по ходу дела, на мясокомбинате отожрался! Смотри, Чернявый, какие щёки толстомясые, — Кудрик показал.
— Ага. Ага. Опасный салабон. Обожрать нас может, — продолжал играть Чернявый.
— Нет! Мы ему этого не позволим, — ощерился первый и, подавшись вперёд, заорал прямо в лицо моему негласному охраннику: — Фамилия, гнида толстозадая!
— Петров! — промямлил тот.
— Громче!
— Петров…
«Ого. Ну, на него вы зря наехали. Он, по ходу дела, сейчас им даст просраться», — усмехнулся я, поудобней подправив подушку.
— Сто отжиманий! Вперёд! — вновь заорал кудрявый.
Петров растерянно посмотрел по сторонам, буркнул: «Есть!» и безропотно, упав на пол, принялся отжиматься.
«Легенду, что ль, не хочет портить?» — понял я.
Всё то время пока Петров отжимался, новобранцы стояли в оцепенении и, смотря в пол, боялись лишний раз поднять глаза.
Два пьяных «деда» словно надсмотрщики вальяжно расхаживали вдоль строя, и громко считали:
— Двадцать два… Двадцать три… Быстрее!!
После тридцати пяти Петров заметно сбавил темп, а после сорок третьего отжимания лёг грудью на пол и подняться не смог.
— Ах ты тварь! Отжимайся! — подбежал к нему второй «дед».
— Отжимайся! Пошёл!! — поддержал его кудрявый.
Я видел, что Петров пытается подняться, но не может.
Наконец, оставив от усталости попытки, парень прошептал:
— Не могу больше!
— Ах ты тварь! — заорал кудрявый и неожиданно со всего размаху — ногой с пыра, ударил Петрова в живот.
Я был относительно далеко от места неожиданной экзекуции, поэтому не мог сказать точно, но мне показалось, что я услышал хруст. То, что удар был очень сильный, доказывал и тот факт, что Петров закричал от боли и, перекатившись на другой бок и поджав ноги к животу, заскулил.
— Отжимайся, козёл! — заорал второй и ударил лежащего Петрова ногой в лицо. — Отжимайся, иначе хуже будет!
Другие, стоящие новобранцы, отшатнулись в разные стороны. У всех у них на лицах был ужас. Их было пятнадцать. Мучителей — двое. Но никто даже не подумал объединиться и дать тварям отпор.
События понеслись галопом.
Глава 9
Укрощение строптивых
Сообразить о том, что произошло, я ещё до конца даже не успел, а кудрявый вновь заорав: «А ну стоять всем! Стройся!!», — ударил ещё одного парня, на этот раз, попав ему кулаком в солнечное сплетения.
Новобранец сразу же упал как подкошенный.
Я знал, что что-то подобное намечается. Но думал, что вначале неадекватные будут орать и пугать новичков, и лишь после этого, возможно, передут к рукоприкладству, которое я естественно допускать не собирался.
Однако я не учёл неадекватность распоясавшейся пьяни. Им не хотелось говорить. Им хотелось бить, унижать и подчинять.
Больше медлить было нельзя.
Вскочив и даже не став надевать штаны, выкрикнул, стараясь отвлечь внимание на себя и остановить беспредел:
— Эй! Хорош уже! Совсем стыд потеряли⁈ Где дежурный⁈ Почему он вас сюда пропустил⁈
На мой крик оба «деда» сразу же повернулись, и удивлённо посмотрели на меня.
— Ты почему не построился, козёл? Ты чё, совсем берега попутал⁈ Я сколько раз кричал, чтобы все в строй встали⁈ А ты где был? Спал, скотина⁈ — придя в себя от изумления, заревел Кудрик.
— Я сказал тебе, отстань от народа и вали из нашей казармы, — начал приближаться я к противнику. — И дружка своего забери.
— Ах ты, сявка! — ощерился Чернявый и, прыгнув ко мне, произвёл удар рукой в область лица.
Разумеется, не попал, ибо я был готов к подобной атаке, а поэтому увернувшись вложился хорошенько, ударив того в живот. Причём настолько сильно, что визави пролетев через две койки, влетел под третью.
— Тебе конец, задохлик! — зарычал Кудрик и бросился в мою сторону.
Я это тоже предвидел и встретил подонка с разворота ударом пятки в ухо. А когда тот, перевернувшись через голову, упал на тумбочку спиной, то подошёл к нему и, схватив за нос, поволок к выходу из казармы.
Полуживое ошарашенное тело попыталось сопротивляться. Но два подзатыльника, пригладившие пышные кудри, немного утихомирили клиента.