Оказалось, что — да. Врач интересовался, но не очень настойчиво. И когда услышал от пациента, что тот, мол, сам упал с кровати, ответом удовлетворился и больше по этому поводу никакие разговоры не велись.
— Я вначале хотел всё рассказать, — делился своими мыслями юнец, — но потом подумал, что после того, как ты с ними разобрался, у тебя могут проблемы быть, — он посмотрел мне в глаза и спросил: — Как считаешь, правильно я поступил?
— Не знаю, — пожал я плечами. — С одной стороны, гласность нам нужна, а с другой — нафиг не упёрлась. Но хочу тебе сказать одно, то, что в этой воинской части происходит такой беспредел и никто никак на него не реагирует, меня очень напрягает. С такими порядками тут и до беды недалеко.
Петров сглотнул и поник.
— Думаешь, убить могут? — не поднимая головы, прошептал он.
«Парнишке и так тяжело, а ты его ещё и в депресняк вгоняешь! Нехорошо, Кравцов!» — чертыхнулся и, поругав себя за несдержанность, громко засмеялся: — Убить? Да ты что⁈ Нет, конечно! Они теперь нас как увидят, будут за тридевять земель обходить!
— Правда? — посмотрел на меня тот, ожидая, что я не пошутил и так будет на самом деле.
Я не мог его разочаровать и, не переставая улыбаться, произнёс:
— Конечно, правда. Никто нас больше пальцем не тронет!
Увидев, что Петров воспарял духом, решил закрепить эффект, и даже не спрашивая, хочет он услышать, или нет, рассказал тому анекдот.
'Врачи обследуют призывника:
— Что с рукой?
— Кровь из пальца брали.
— А почему в гипсе?
— А я не давал!'
Анекдот был не особо смешной, но всё же он сумел немного развеять висевшую в воздухе напряжённость. Однако полностью она, разумеется, не исчезла.
Натужно посмеявшись, Петров чуть помялся и негромко с заметной обречённостью в голосе проговорил:
— А ведь они мстить будут. Не простят.
— Мстилка у них не выросла, чтобы на Сашу Васи… — тут я осёкся, чуть не демаскировав себя, поморгал и быстро поправился: — Чтобы на Кравцова пасть раскрывать. Так что не переживай. Как проблема начнёт появляться, то я её сразу же купирую.
— Это как?
— Это вырежу всё под корень и проблеме конец.
— А сейчас, разве, этой проблемы нет?
— Конечно, нет. Видишь, все офицеры, в том числе и замполит, которого я так ни разу и не увидел, молчат, и никто никакие вопросы мне не задаёт. А ведь замполит, наверняка, в части есть, и сто процентов в курсе что, как и когда было. И ротный наш в курсе. Но ничего не происходит. Всё так, как будто бы ничего не было.
— Странно это. Непонятно. А отсюда и страшнее ещё.
С таким настроением, очевидно, оставлять больного было просто нельзя, поэтому решил его обнадёжить.
— Не вижу никаких причин тебе голову морочить. Расслабься. Не переживай. Всё будет хорошо. Ты, главное, бок береги и выздоравливай! Ну а мне пора. Пока. Завтра зайду.
Время отдыха закончилось, и дела пошли по обычному распорядку дня: дневные занятия, спортивно-массовая работа, воспитательная работа, ужин, личное время, вечерняя поверка, вечерний туалет.
Перед отбоем подошёл к сегодняшнему дежурному и сказал, что если он сегодня кого-нибудь ночью в казарму пропустит, то я его выкину в окно. Тот знал о происшествии, произошедшем прошлой ночью, поэтому спорить не стал, а, зло посопев, пообещал, что никого постороннего в казарме не будет.
Я его не знал лично, поэтому и словам его веры не было, ведь он сам был «дедом». Понимая, что у них круговая порука, и дежурный вполне может обмануть и впустить очередную партию оборзевших от безнаказанности граждан, предупредил, что двери в казарму на ночь будут заблокированы.
Такое решение принял не только я, но и все новобранцы. Они понимали, что если на нас нападут, когда мы будем спать, и, соответственно, не будем готовы к сопротивлению, то шансов противостоять напавшим у нас будет немного.
И я с этим был полностью согласен. Неожиданное нападение во сне для меня могло обернуться не просто неприятностями и травмами, а оказаться фатальным. Враги, хоть были и тварями, но не дебилами. По крайней мере, не все. Они, естественно, помнили, что прошлый их набег нейтрализовал именно я. Значит, и вырубать меня будут первого. А когда это легче всего сделать? Правильно — когда ничего не подозревающий салага спит. Подкрались потихонечку, ударили чем-то тяжёлым по голове, связали и делай с ним, что душе угодно.
Такого хода событий, я, естественно, допускать не собирался. А потому массивные дверные ручки обеих дверей мы вначале связали верёвками между собой, а потом забаррикадировали двери тумбами и пустыми кроватями.