«А раз так, то какие у него могут быть ко мне претензии? И почему он начал общения с обзывательства?»
Одним словом, удивился столь непонятной ситуации, и задал вполне подходящий для данного момента вопрос:
— Ты кто такой? И чего хамишь?
— Я не хамлю, а базарю с тобой. Я парламентёр. Шпыняев Олег Романович. Запомнил?
— И чего тебе надо, Шпыня? — не стал я запоминать ФИО, а сократил фамилию до первых букв.
Вероятно, я угадал с прозвищем, которое было у Шпыняева, потому что он скорчил недовольное лицо и заметно побелел.
«Ага, значит точно — угадал», — обрадовался я своей прозорливости.
Парламентёр же, сплюнул на песок себе под ноги, и, прищурившись, прошипел:
— Слышь, спросить тебя хочу, ты зачем друзей моих побил? Ответить надо.
— Это ты про кого говоришь? Про тех лохов, что вчера в казарме огребли? Они, чего, друзья тебе? Да это погань фаршмачная! — решил я не миндальничать с ним и сразу перешёл на агрессивное общение.
Я понимал, что с таким контингентом разговаривать на нормальном человеческом языке попросту нельзя. Любую логику, попытку договориться и решить всё мирным путём, такие вот кадры, мгновенно начинают воспринимать как слабость. И, соответственно, сразу же борзеют ещё больше.
Помня это, я собирался действовать по народной мудрости, как-то сказанной Остапом Ибрагимовичем Бендером: «Нам грубить не надо. Мы сами грубияны!»
Вот сейчас я, как и визави, стал грубить. И о чудо! Мои слова контрагенту не понравились.
«Офигенно! Сам грубит — это ничего, это можно. А как ему в ответ сказали грубо, так сразу морда кирпичом!» — усмехнулся я, в очередной раз пытаясь понять логику двойных стандартов подобного контингента. И, разумеется, в очередной раз постичь их бестолковую философию не смог.
До моих размышлений парламентёру дела не было, поэтому он презрительно бросил:
— Не лохов ты побил, а «дедушек» ваших. Которых вы, салаги, должны любить и уважать.
— До дедушек моих те граждане, которых ты так кличешь, точно не дотягивают, как возрастом, так и интеллектом. Что же касается тебя, Шпыня, то не завидую тебе. Имея таких друзей, как те козлы, что вчера хотели начать издеваться над новобранцами, ты сам козлом вскоре станешь.
— Кого ты козлом назвал, баклан⁈ — зарычал собеседник и, вытащив руку из кармана, протянул открытую ладонь к моему лицу. Но не ударил и даже не дотронулся, а остановил её в пяти сантиметрах от носа. — Урою тебя, щенок!
В очередной раз удивился творящемуся здесь беспределу, и решил выяснить будет ли этот тип нападать средь бела дня или нет. Этот факт я хотел установить для того, чтобы понимать насколько свободно я могу действовать в дальнейшем.
Небрежным движением отодвинул своей рукой его руку от моего лица и, улыбнувшись, спровоцировал:
— Ты гавкать будешь или укусишь?
Шпыня вновь побелел от злости, стиснул зубы, осмотрелся по сторонам, заметил несколько солдат, стоящих у столовой, и, вероятно, поняв, что нападать сейчас — когда на улице светло и есть свидетели — опасно, показушно засмеялся.
— Боишься? И правильно делаешь. Бойся. Сегодня вам всем конец придёт!
— Что за конец? И почему он придёт?
— А потому, что вопросы к вам имеются. На кого вы баллоны катите⁈ Мы вам объясним, как надо уважать старших. Ещё даже не духи, а так — недоразумения, а уже на «дедушек» рот открываете и зубы показываете. Вот за это и ответите. Особенно ты!
На меня его очередное запугивание никакого впечатление не произвело. Я и так знал, что, если я не решу проблему дедовщины, то дедовщина решит проблему Васина. Другого расклада не было и быть не могло. Поэтому не стал обращать внимание на его трёп, а, видя, что общаюсь я с явным дураком, постарался у того выяснить весь расклад.
— Слышь, гонец, скажи: вот ты говоришь — «мы», а кого ты имеешь в виду?
— Кого имею, того и введу! — заржал тот от гениальной шутки.
— А конкретно? Можешь сказать, или ты просто балаболишь языком, корча из себя чёткого парнягу, а сам фуфел.
— Кого ты фуфелом назвал, баклан⁈ — тут же зарычал визави.
— Раз не фуфел, тогда скажи, кто будет? У кого претензии есть?
— Все будут. Все достойные люди этой части! Все деды и дембеля. Придём и убивать вас будем.
— Ну, а поконкретней?