Человеком он был безвольным и крайне запуганным по жизни. Увидев, что все его бывшие командиры под следствием (и даже главврач), и, понимая, что ко всем махинациям запросто привлекут и его, он принял единственно верное решение — очень срочно заболел и отправился лечиться в больницу. Но не в местную, что находится в Мурманске, а в Москву.
Его вечно ходящий в капитанах заместитель, видя это, и, посчитав, что не справится с общим руководством, решил, что ответственности нести он не хочет, ведь официального приказа на то, чтобы именно он командовал воинской частью, не было. А так как человеком он был крепко пьющим, то и решил, что с него взятки гладки и в прямом смысле на всё забил.
Вот и получилось так, что воинская часть была фактически без руководства.
Видя это, и стала поднимать голову дедовщина, что принялся навязывать крепкий парень Антон Горкин, избежавший тюремного срока из-за призыва в армию. Он сразу просёк, как можно облегчить себе жизнь в отсутствии дисциплины, как таковой, и, сколотив фактически банду, стал наводить свои порядки.
Тех офицеров, которые пытались сопротивляться, избивали или запугивали, намекая на расправу с их родными и близкими, если те будут мешать. Остальные же либо действовали с Горкиным заодно, либо предпочитали абстрагироваться от происходящего и закрывать на всё глаза, успокаивая себя тем, что «один в поле не воин».
Все «деды» прекрасно знали эту историю и осознавали, что именно Горкин сумел сделать их службу беззаботной. Все они радовались этой жизни, ибо сейчас они сотворили свой мирок, в котором они стали хозяевами жизни и могли делать что захотят. Их служба шла вольготно, офицеров они абсолютно не боялись. Да что там не боялись, они их презирали и в открытую посылали по матери, понимая, что те в меньшинстве и сделать ничего не смогут.
Поэтому появление сопротивления в рядах молодняка грозило разрушить их с таким трудом созданную реальность. Этого, естественно, никто из них не хотел. А, значит, сопротивление, что устроили новички, должно было быть во чтобы то ни стало сломлено. Ведь разрушение столь приятного уклада службы, когда весь день можно вообще ничего не делать, а только есть, пить и спать, могло привести к тому, что придётся служить по-настоящему, со всеми тревогами, занятиями, полевыми выходами и бесконечной физподготовкой. А это уже совсем другой коленкор.
Глава 14
Долгожданная встреча
— Пьяную драку заказывали?
— Нет.
— За всё заплачено!
Горкин посмотрел в сторону казарм первой роты, поморщился и поднял стакан.
— Всë, пацаны, давай на посошок, и поехали.
Честн а я компания такое прекрасное предложение с удовольствием подержала и принялась опрокидывать содержимое бутылок в себя, но выпить успели далеко не все.
Из-за заминки пахан оказался неприсоединившимся ни к одному лагерю. Ни к тем, кто уже выпил, ни к тем, кто только-только собирался причаститься.
Одним словом, стакан он смог выпить лишь наполовину, когда увидел, что к ним бежит не кто иной, как самый настоящий ку-клукс-клановец с пожарным топором в руках. Горкин видел таких ряженых в белое в документальных фильмах, рассказывающих о зверствах белого населения США по отношению к чёрному. Замполит такие фильмы очень часто крутил на политзанятиях, да и статьи в «Правде» достаточно часто останавливались на теме апартеида, судов Линча, вопиющего расизма и прочих ужасов капиталистического мира, но что-что, а вот в СССР вживую увидеть таких персонажей он никак не ожидал.
— Это ещё что за хрен с бугра⁈ — поперхнулся пахан, так и не допив содержимое.
В сторону, куда он смотрел, повернулись другие «деды» и тоже крайне удивились невиданному до сей поры и крайне экзотическому в этих местах зрелищу.
А между тем мужик, напяливший на себя белый колпак и простыни, метнул топор над головами собравшихся, инструмент свистнул в воздухе и с треском врубился в дерево за их спинами, вынудив человек пять испуганно подскочить и в шоке уставиться на ушедшее в ствол лезвие, в то время как тип, не сбавляя скорости, вбежал в их компанию, и без каких-либо разговоров начал метелить руками и ногами всех подряд.