Усатый прыснул, явно сдерживая смех.
«Это что, — улыбнулся я про себя, — вот настоящий бы Кравцов от таких шуток точно бы ржал, как конь. Не, как целый табун!».
Однако наше веселье лысый капитан не разделил. А потому допрос продолжился с новой силой.
Они опять стали спрашивать, где я был вечером. С кем и какие конфликты имел. Осматривали мои кулаки, одежду и, постоянно запугивая, настаивали на признании.
Я им отвечал со всей искренностью и убеждал, что к случившемуся я никакого отношения не имею. Как не имею я никаких конфликтов ни с кем. «Да какие ещё конфликты? Я тут меньше недели нахожусь!» Ну а после этого говорил о надежде на быстрейшее завершение расследования и о мире во всём мире.
Мои дружелюбные и крайне ценные показания в конце концов их настолько выбесили, что они, зачитав в который уже раз мне возможное обвинение, сказали, что я главный подозреваемый, практически обвиняемый, и что меня ждёт тюрьма.
Я помнил, что от тюрьмы и от сумы зарекаться не надо, а поэтому сказал:
— Товарищи следователи, вы собираетесь отправить меня под арест без каких-либо весомых оснований? Но это же нонсенс! У вас, товарищи, нет ни единого доказательства, что то ужасное преступление совершил именно Кравцов. Только слухи, доносы и кляузы. А ведь дело, что вы расследуете — серьёзное. Можно даже сказать — резонансное дело! А раз так, то оно непременно получит огласку. Не широкую, конечно, но всё же наверху знать обязательно будут. Оно и по другому быть не может — такое ЧП. У вас есть сомнения, что будет именно так? Нет? Тогда подумайте вот над чем: погладят ли по головке высокие начальники тех, кто по беспределу закрывает в тюрьму советских юношей, которые вчера окончили школу? Возможно, вы скажите, что вам всё равно, но так ли это? Подумайте, а не сломается ли ваша карьера, как соломинка, когда о том, что вы меня посадили без вины, узнает не только ваше начальство, но и на самом-самом верху? Ведь будет суд. И там я расскажу о судилище без вины. Хотите вы этого или нет, а кипиш я подниму нешуточный. Вы просчитали последствия? Ну, тогда вот ещё дровишек подкину, для размышлений. А что будет, когда об этом узнают на Западе и в их прессе появятся статьи, что в СССР вновь проходят репрессии, как в 37-м? Как вы думаете, кого в этом случае назначат виновным? Ваше начальство или вас? Думаете, не появится, потому что у нас холодная война? Ну, так я бы на вашем месте не был бы так уверен в полной изоляции страны.
Глава 17
Нет вины
— Ты что, нас пугаешь? — набычился лысый.
— Я вам рассказываю вероятное, ближайшее будущее. Там нас ждёт громкий судебный процесс, в котором будет осуждён по надуманным причинам безусый юнец. А вы уж думайте сами, имеет ли вам смысл носом рыть это дело или нет. Тем более, как вы прекрасно знаете, эти избитые солдаты устроили в части фактически рабство. Тот, кто их остановил и поставил на место, достоин не наказания, а награды. Я не знаю, кто это сделал, но знаю, что он сделал мир лучше. И если бы я его когда-нибудь увидел, то обязательно пожал бы ему руку за то, что он остановил, хотя бы на мгновение, хотя бы в одной конкретной части, такую распространяющуюся заразу, как дедовщина, которая калечит вчерашних детей.
Лысый вздохнул, поиграл в пальцах шариковой ручкой и, посмотрев на меня, произнёс:
— Я согласен с твоими выводами, что дедовщина — это неправильно. И что, вполне возможно, эти потерпевшие заслужили всё, что с ними произошло. Но ты пойми, начальство обязательно потребует результатов. Замять дело не получится. Так что преступник должен быть найден, изобличён и должен понести наказание! Другого варианта нет.
— А если нет? — произнёс я в задумчивости, а потом поправился: — В смысле да — варианта нет, но что если нет и преступника? Как вам такая версия?
Двое следователей удивлённо переглянулись, пару секунд помолчали, а потом усатый уточнил:
— Как это нет? Он же всех избил, и его все видели.
— Кого? Ку-клукс-клановца? Вам самим то не смешно? Это же бред.
— Но бред не бред, однако почти все шестьдесят потерпевших видели человека, одетого в белые простыни.
— Я и говорю: ку-клукс-клановца они видели. Самого настоящего! Это он всех избил! Ага… Приехал спецом из США и избил. Да вы прикалываетесь, что ль? Представляю, как вы это будете писать в рапорте, и как, читая его, ваше начальство будет угорать со смеху.
— Что ты хочешь этим сказать? Никакого человека в простынях вовсе не было?
— Естественно, не было. Потерпевшие просто передрались между собой, вот и всё.