— Подожди пока за дверью, — произнёс лысый следователь, остановив очередного новобранца, и обратился к коллеге: — Ну, что скажешь?
— А что тут говорить? — хмыкнул усатый. — Парень уверен в себе, что просто поразительно. Такое впечатление, что он вообще никого и ничего не боится.
— Это точно. Ему восемнадцать, а он ведёт себя, как человек, проживший жизнь. Вообще никакого пиетета к взрослым. Интересно, почему? Так себя юнцы не ведут.
— Мне кажется, ответ очевиден — пацана откуда призвали? Из Москвы? Наверняка, мажор какой-нибудь, которого папа решил наказать, отправив в армию. Или спрятал в армии от грозящего тюремного срока. И если ты спросишь, за что этот Кравцов мог ходить под статьёй, я тебе отвечу: за драку.
— Очень может быть. Во всяком случае, то, что у него отец или кто из родственников шишка, объясняет его уверенное и даже слишком самоуверенное поведение. Однако совсем не объясняет его физические способности. Ведь в казарме именно он избил тех семерых.
— Тех да. Я тоже склоняюсь к этому. Но они были пьяные. А парень, очевидно — спортсмен. Что же касается этих шестидесяти, то мне кажется, Кравцов тоже участвовал.
— Что значит «тоже»? Ты хочешь сказать, что там, кроме Кравцова, кто-то был?
— Очень похоже на то. Возможно, мы просто не нашли ещё комплекты, сшитые для других участников данного ЧП. Мне кажется, их было не менее трёх. По преступнику на роту.
— Так это они у тебя все должны богатырской силой обладать. А что-то, кроме Кравцова, тут таких не видно.
Усатый вздохнул и негромко произнёс:
— Знаешь, обдумывая это дело, я прихожу к выводу, что мы ввязались в плохо пахнущую историю. Если один боец способен избить семерых, и таких бойцов несколько, то, скорее всего и даже очень вероятно, что тут проводится какой-то эксперимент. И эксперимент этот, скорее всего, секретный.
— Какой эксперимент? — удивился лысый, и тут догадка пришла ему в голову: — По уничтожению дедовщины?
— Точно! Вероятно, именно эта часть была выбрана для опробования новой методики. А она до гениальности проста. В часть приходит новый призыв и среди новобранцев есть пара-тройка тех, кто может легко противостоять нескольким десяткам дедов. Далее в той воинской части происходит нечто подобное, что было у нас — деды будут избиты и теряют авторитет. Ну а после этого, то же самое происходит в другой части. В третьей… В десятой… Естественно, слухи об этом распространяются по всей стране. И уже вскоре дедовщина исчезнет как явление, ведь «деды» будут бояться обижать молодняк, справедливо опасаясь, что среди них есть спортсмен, который их покалечит.
— Интересная теория. Правда, больше она похожа на фантастику. У тебя же получается, что в наших лабораториях генетики выращивают сверхлюдей — некую сверхрасу «Кравцовых». Не знаю, слишком мало пока данных, чтобы делать такие грандиозные выводы. Но, нужно признать, что и без этой фантастичной гипотезы голова идёт кругом. И разгребать это нам с тобой. Как мы оба заметили, наш Кравцов явно не простой парнишка, а потому надо бы более тщательно проверить его биографию. Мало ли что мы там нарыть сможем. Вдруг пригодится? Да и понаблюдать за ним немного не помешает. Ну, а пока, давай откинем, все фантастические домыслы в сторону, и будем работать над реальной и объяснимой версией, в которой потерпевшие перепились и передрались между собой. Так и нам легче будет и начальству спокойней. Возражения есть? Нет? Вот и отлично! — удовлетворённо произнёс лысый и, увидев одобрительный кивок усатого и вызвал в кабинет следующего новобранца.
Глава 18
Нет проблем
Хотите, верьте, а хотите, не верьте, через час допроса меня отпустили.
Никто подписку о невыезде с меня не брал, никто электронный браслет на ногу не надевал и вообще не настаивал на том, чтобы я без чьего-либо разрешения не покидал часть.
Следователи просто сказали, чтоб будут за мной пристально следить. Чтобы я вёл себя впредь нормально. И чтобы массовых избиений больше не было.
С первыми постулатами я был согласен, а вот по поводу последнего решил поспорить, ибо априори он подразумевал, что избил тех бедных и несчастных потерпевших именно я.
— Товарищи следователи, я, как вы прекрасно знаете, Иннокентий, и мне приблизительно лет восемнадцать. А тех, кого избили, вы сами об этом сказали, было больше пятидесяти человек. Я кто, по-вашему? Илья Муромец, чтобы одним ударом семерых? Или трёхголовый змей Горыныч, который каждой пастью по о семнадцать добрых молодцев съедает? Как я, по-вашему, всех этих граждан победил? Руками? А такое вообще возможно — чтобы один против пятидесяти, да ещё и без оружия? Вот и я думаю, что такое подозрение даже в суде рассматриваться не будет. Ибо даже формулировка его настолько фантастично звучит, что и обсуждать это будет нелепо.