Вернулся в зал. Осмотрелся и понял, что никого, кроме меня в здании нет, и моя версия о том, что тут просто дверь забыли закрыть, оказалась верна.
— И где мне поспать? — задал я себе вопрос, вновь обводя взором пустые ряды кресел.
Сидя спать не хотелось. Да и не моглось, потому что в таком положении я банально никогда не мог уснуть. Нет, если полностью быть вымотанным, то при желании заснуть можно и стоя. Лошади же так спят — и ничего. Но я не был лошадью и предпочитал при отдыхе всё же занимать горизонтальное положение. Ломать закрытые двери, которые, очевидно вели в более уютные комнаты, я не собирался, являясь законопослушным гражданином. На полу зала спать было явным моветоном.
Поэтому, видя, что вариантов других нет, решил разлечься на деревянном дощатом полу сцены в том углу за декорацией, который не просматривался от входа. И как только это сделал, тут же вспомнил что именно так, вульгарно развалившись на сцене, совсем недавно, а быть, может, уже очень давно, рожала маленького Васю моя маленькая Матильда.
«Как она без меня? Как ребёнок? Сложно ли ей его воспитывать в одиночестве? — задал я себе кучу вопросов, на которые у меня не было ответов. А затем меня всего затрясло: — Ёлки-палки! Зачем я так жестоко с ней поступил⁈ Зачем⁈»
От этих неожиданно нахлынувших терзаний в груди защемило. Да так, что я очень испугался, что могу отбросить концы. И хотя я находился в крепком молодом теле и сердце и другие органы у меня были в полном порядке, я всё же испугался, что, настолько сильно разнервничавшись, просто помру — не выдержит сердце.
Попытался успокоиться, но не смог. Держась рукой за грудь, поднялся и сел.
Слёзы ручьём полились из глаз, а в голове набатом начало бить: «Зачем⁈ Зачем⁈ Зачем я их бросил! Зачем⁈ Ведь она меня любит!»
На душе стало так грустно и одиноко, что хоть волком вой. Я хотел оказаться с ней рядом прямо сейчас. Хотел поговорить. Хотел раз и навсегда объясниться. Хотел попросить прощения за то, что не выслушал её тогда, когда ей было сложно, а хладнокровно порвал отношения, добавив в свой личный чёрный список. Хотел узнать, почему она так поступила? Почему не рассказала про беременность ранее? Почему не рассказала про отношения на стороне? Сейчас, тут, на сцене ДК в воинской части, я всё это захотел узнать, одновременно проклиная себя за то, что у меня было настолько много времени для этого, и я им не воспользовался.
И вновь сдавило грудь. Пришло понимание того, что, если я немедленно не успокоюсь, то, скорее всего, моя земная жизнь на этом закончится.
— И я так и не успею поговорить с Мотькой, — сдерживал я изо всех сил себя.
Это надо было срочно прекращать. СРОЧНО! Но как? Успокоительных таблеток не было. Валокордина с корвалолом тоже. Даже спирта под рукой не было — «деды» с дембелями весь выпили. Готов спорить, что и весь технический тоже, не то, что медицинский из лазарета.
И поэтому оставалось только одно средство отвлечься. Только одно средство могло меня спасти в этой безвыходной ситуации, когда я находился на грани жизни и смерти.
И я им воспользовался.
Мгновение — и уже сижу на стуле перед пианино. Ещё мгновение и я открываю клап — крышку, закрывающую клавиатуру. Когда же мироздание отсчитало третье мгновение, я уже был не на бренной Земле, а удалялся от неё ввысь.
https://youtu.be/3_MxhSS86oU?si=9BZXe0Bd4-hI89Is&t=93 Two Steps From Hell — Blackheart (Piano Version)
Музыка! Именно музыка была тем спасением, которое могло отвлечь и воистину залечить раны истерзанной души. Она витала в воздухе, и, плавно переливаясь яркими, хоть и незримыми цветами, уносила моё сознание всё дальше и дальше от мирских забот и невзгод. Вся рутина бытия осталась где-то далеко внизу, и я полностью отдался на милость тому потоку радости и воодушевления, который окружал меня.
Эта волшебная субстанция, которая называлась музыкой, полностью успокоила меня, сделала невесомым и помогла парить в вышине, поднимаясь с каждым тактом всё выше и выше. Я играл и летел над просторами. Я парил, словно орел, пролетая над полями, лесами и лугами. Ветер, свобода и бескрайняя жизнь предстали передо мной во всей красе. Я чувствовал, что мои крылья способны объять весь мир, всё мировое пространство и…
— Эй, солдат, ты чего тут безобразие нарушаешь⁈ — неожиданно раздался властный голос, и орёл, словно ударившись о невидимую твердь, сломал себе крылья и устремился камнем вниз, словно подбитый истребитель, теряя при крутом пике разлетающиеся во все стороны перья.