Стало очевидно, что противоборствующая сторона вывела на игровое поле новую фигуру, которая, по их мнению, должна была, по их задумке, сломать волю к свободе Саши Васина. И в своём прогнозе я не ошибся. Не прошло и пары секунд, как товарищ Мячиков, присев на стул, приступил к вербовке.
Минут через пять появился Петров, что присоединился к разговору, суть которого сводилась к одному: «Давай мы, Саша, отсюда уедем, туда приедем, а там уж видно будет».
Я на это пойти не мог, а потому, внимательно всё выслушав, ответил всем четырём командирам и начальникам одним ёмким словом:
— Нет! — а потом подумал и добавил: — Так что не упрашивайте.
— Саша, страна ждёт от тебя результатов. Я уполномочен сказать тебе, что с нашей стороны будет всяческая поддержка, — не приняв мои доводы, заявил Мячиков и, вопросительно посмотрев на меня, произнёс: — Что не так? Тебя что-то не устраивает?
— Хотелось бы более подробно узнать, что вы предлагаете мне делать?
— Как что? В первую очередь, вернуться в Москву и…
Дальше я слушать не стал и перебил собеседника.
— Я в Москву вернуться не могу. Я на службе.
— Но, Саша, здесь нет тех условий, которые есть там. Так что нам нужно ехать домой.
— Домой?
— Да-да, домой. Тебя ждёт Столица!
Отчего-то очень захотелось на волю. Туда, где всегда можно пойти в ресторан. Туда, где нет режима и распорядка дня. Туда, где гуляют девчата. Да не просто девчата, а в платьицах и юбочках… Тогда нафига мне нужно упираться рогом и оставаться тут? Может быть, имеет смысл, быстро на всё согласиться, и уже завтра быть фактически в Раю, упиваясь беззаботной жизнью холостяка⁈
— Я её тоже очень жду, — прохрипел я и вновь вспомнил про Катю.
«Да что со мной? Вроде не весна⁈ Чего мне девчонки в голову-то полезли⁈ Взрослею, что ль⁈»
Попытался взять я себя в руки. Но сделать это было сложно, ведь там — на свободе, бурлила жизнь. Жизнь, в которую меня звали и манили, обещая блага, а я, как полный кретин, оказывался в неё вернуться.
И неспроста. Тень возможной тюремной камеры меня вновь останавливала от такого без башенного возвращения.
А потому я вновь и вновь отказывался от всех разумных предложений стараясь подвести собеседников к нужной мне идее. А они — отцы командиры, всё время заводили разговор в какую-то не ту сторону.
Поэтому мне тоже постоянно приходилось твердить им одно и то же.
— А я говорю, что не поеду, ибо творить можно не только там, но и везде, где есть творец.
— Но ты не можешь тут творить! Ты же зарываешь свой талант в землю!
— А на мой взгляд — нет! — в который уже раз категорически отмёл я некорректные доводы. — На мой взгляд — вариант нормальный. Меня и в тюрьму не упекут, и для блага страны я кое-чего сделать смогу.
Последние слова явно удивили всех присутствующих. Я заметил смятение, а вскоре и понимание того, что я им говорю.
Это не могло не порадовать. Но я,на всякий случай, вновь повторил большими буквами: — ЗДЕСЬ, смогу помочь Стране! — перевёл взгляд на побледневшего от моих слов полковника Зайцева и, разведя руки, подвёл черту:
— Так что, мужайтесь, товарищ командир, теперича, я у Вас тута буду пару лет жить.
Глава 30
Разгадка семейной тайны
В мои слова первым въехал командир части. И, когда осознал всю их глубину, тут же, замотав головой в отрицании, прошептал:
— Может не надо? Ведь страна у нас большая, есть и более хорошие воинские части. Может быть лучше Вам проходить службу там?
Петров, Кравцов и Мячиков вопросительно посмотрели на меня.
Я понял их взгляды и ответил однозначно:
— Нет.
— Но почему?
— А потому, что мне тут нравится. Дедовщины нет. Оркестр есть. Кормят хорошо. До дома далеко. Командиры хорошие. Поэтому, если и служить, то только здесь!
После моих слов полковник Зайцев тяжело вздохнул и поник. Я его понимал. Такой известный и беспокойный клиент как я, это потенциальная проблема. Но, к сожалению, ничем помочь я ему не мог. Переводиться в другую часть, это заново обживаться и тем самым терять время. Да и не соврал я в своём ответе. Зайцев, замполит, ребята из оркестра, действительно были адекватными людьми, и я к ним даже привыкнуть уже успел. Так зачем мне менять устоявшийся уклад жизни на неизвестность? Вот и я говорю: не надо мне другой воинской части.
Когда я для себя уже всё решил, Зайцев неожиданно воспарял духом и, победоносно посмотрев на коллег, радостно, словно бы хватаясь за спасительную соломинку, торжественно произнёс: