Сказано было превосходно! Каковы слова⁈ Каков момент⁈ Какова монументальность⁈
Осень! Обречённость! Чужбина! Я! И жертва! Да не простая жертва, а жертва ради всех без исключения людей. И ныне живущих, и живших и тех, кто будет жить после нас, и…
И всё было круто. Но только до тех пор, пока некто по фамилии Кравцов старший не стал хрюкать, придерживая рот ладонью. И тем самым, вполне естественно, сорвал весь трагизм сцены.
Этого я стерпеть не смог и высказал ему прямо в лицо.
— Товарищ полковник, ты бы хоть момент душевный не портил! Видишь же, я говорю о своей судьбе тесно связанной с судьбой человечества!
Но мои сверхлогичные доводы дядю Лёшу не успокоили, а наоборот развеселили ещё больше, и он стал буквально ржать.
— Я себя в жертву приношу, и ничего весёлого в этом нет! — попытался я перекричать то, что некоторые могли воспринять за истерику, творившуюся с липовым родственником.
И перекричать такую неуставную истерику было практически не возможно.
Видя это, в дело вступил Петров.
— Кравцов, выпей воды и успокойся.
Такой приказ хоть как-то возымел действие. Комитетчик хлебнул прямо из графина водички и, вытирая слёзы на раскрасневшемся лице, сел на место, при этом, не переставая похрюкивать. А затем, очевидно, чтобы успокоится, вообще отвернулся в противоположную от нас сторону.
— Товарищи, ну тяжело работать в таких условиях, — вздохнул я, и начал обдумывать стоило ли ещё пафоса нагонять или уже вполне достаточно.
Раздумья прервал вскочивший с места комитетчик, который со словами: «Ой, не могу. Не могу больше!», убежал в коридор, откуда, естественно, тут же мы все услышали доносящийся, так называемый — смех.
— Н-да, о чём это я? — вновь вздохнул и, посмотрев на черновики, лежащие на столе, вспомнил о сути происходящего фарса: — Так вот, товарищи, это, — подошёл к стопке бумаг, — сценарий для фильма, который я собираюсь снять.
Глава 31
Планы на будущее
— Подожди, — остановил меня генерал, не обратив внимания на вернувшегося Кравцова, — как ты службу-то нести будешь, и одновременно работать? Это же абсолютный бред!
— Ну, как-нибудь… Надеялся на некоторые послабления, гм, режима. Ну, или в свободное от службы время, — скромно ответил я.
— Точно бред! Что за свободное время у солдата? К чему ему оно? Так что выкинь всю эту белиберду из головы! Никакой нормальной службы у тебя не получится. И сам нервничать будешь, и командирам нервы трепать. Так что на время съёмок от воинской службы ты будешь отстранён. Понял?
— Но…
— Никаких «но»! Как отвечать надо? Ты солдат, или мимо проходил? Ещё раз: понял приказ?
— Так точно!
— Вот. Другое дело! А теперь рассказывай о своём сценарии.
Однако и в этот раз ничего рассказать я не успел, потому что оживший Мячиков запротестовал.
— Нет, товарищи, подождите с новым сценарием. Это, конечно, интересно, но несвоевременно.
— То есть, как? — удивился я.
— А вот так! Сейчас нам не до нового сценария. В Минкульт есть утверждённый план. В нём выделены приоритеты. И именно этого плана и необходимо придерживаться.
Такой неожиданный поворот меня, мягко говоря, взбесил. О чём я сразу же и заявил.
— Да вы чего, опять, что ль, за своё⁈ Я ещё, никакие бумаги подписать не успел, а вы опять за старое⁈ Опять, меня без меня жените. Совсем что ль⁈
— Нет, Саша, что ты⁈ — примирительно поднял замминистра руки вверх. — Никто тебя ограничивать не собирается. Но и ты пойми. Ведь есть же первостепенные нужды страны.
— Такие или подобные нужды у страны есть всегда. Но когда речь идёт о творчестве, то, как вы не поймёте, что тут уже нет места каким-то там планам! Муза, она существо ветреное. Она сегодня есть. Завтра и послезавтра есть. А вот через неделю её может просто не быть. И тогда её надо искать. А поиски могут длиться долго. А потому надо иметь терпение, если вы хотите на выходе получить качественный продукт, а не низкосортный суррогат.
— Я с тобой согласен. Ты человек творческий, и тебе виднее. Но и ты пойми. Есть вещи, которые важны в первую очередь. Именно на них нужно сосредоточить всё внимание, раз мы с тобой договорились.
— Ну, понятно. И Вы, естественно, знаете лучше меня, как и что конкретно, в этот данный момент времени мне нужно снимать. И это невзирая на Музу и на то, что именно сейчас, возможно, я совершенно не хочу снимать ничего другого, кроме как того, что хочу. Я, например, сейчас очень хочу снять вот этот, — показал рукой на стопку листов, — интереснейший сценарий. Это комедия про армию. Я не говорю, что он затмит супершедевры типа «Максим Перепелица» или «Иван Бровкин», но скажу, что это будет прекрасный, светлый, добрый и угарный фильм о том, что происходит в армейском рембате. А вы про что хотите, чтобы я снял? Про пингвина? Э-э, в смысле — про дельфина — «День дельфина», что ль? Так?