– А вы не пойдете со мной?
– К сожалению, совершенно нет времени, – извиняющимся тоном проговорил провожатый. – Должно начальство подъехать, а я еще многое не успел сделать. Вопрос серьезный. Да еще, признаться честно, в интернате меня не все любят. Ну дак можно и не любить, мы же с ними работаем, а не в любовь играем, правда? – он кивнул сам себе и, резко выдохнув, подтолкнул Шока в проем двери. – Давай уже.
Почувствовав толчок в спину, Шок сделал шаг вперед и услышал, как дверь за ним закрылась.
Глава 2. Академия
1
Шок, услышав, что сзади закрылась со щелчком дверь, автоматически развернулся и, не осознавая, что делает, дернул ручку и потянул ее на себя, но та не поддалась. Тогда он опять дернул ручку, но толкнул от себя, и, к его глубочайшему изумлению, дверь распахнулась.
Шок совершенно не понимал, что происходит с дверьми. Они не хотели вести себя так, как он к этому привык.
Парень выглянул наружу, но никакого коридора с Александром Львовичем за дверью не оказалось, а был большой зал, освещенный огромной хрустальной люстрой, мраморный пол и стены, обшитые тяжелыми деревянными панелями с красивой фантазийной резьбой.
«Бальный зал», – мелькнула мысль.
Автоматически поискав глазами эльфа, парень удостоверился, что во всём зале нет ни одной живой души.
Шок сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. Отпущенная дверь закрылась.
Парень оглянулся и наконец-то смог рассмотреть комнату, в которую попал.
Чистая и светлая, немногим меньше увиденного только что зала. На одной из стен висела темная доска. Деревянные столы в комнате были массивными и по виду тяжелыми. Шок пригляделся, столы оказались не из дерева, а из искусно выполненного под дерево пластика. Вместо стульев – мягкие розовые сиденья, без какой-либо поддержки висящие в воздухе. По два у каждого стола. По стенам стояли шкафы, в которых было множество книг, свернутых в рулоны карт и прочих учебных материалов. С потолка лился мягкий желтый приятный глазу свет. Светильников Шок не разглядел. Светился сам потолок.
Других дверей в комнате не было.
Шок подошел к одному из сидений. Недоверчиво потрогал его, но оно даже не шелохнулось. Надавил двумя руками изо всех сил. Сиденье не поддалось.
Парень пожал плечами и, готовый ко всему, запрыгнул на него верхом. Сидение чуть качнулось, но устояло, продолжая висеть над полом. Поерзав, устраиваясь поудобнее, Шок сложил руки на стол и принялся ждать.
Взгляд скользил по шкафам, мысли кружились в голове роем, словно трудолюбивые пчелки, которые, не покладая лапок, трудолюбиво делали свою работу.
Парень не знал, сколько времени прошло с того момента, как он пришел на собеседование. Ему казалось, что всего прошла пара дней, он узнал кучу разной информации, которую еще предстояло уяснить.
Итак, работу ему дадут, но не ту, ради которой он шел по объявлению, а какую-то другую, связанную с его новым умением чувствовать эфир (или эттер, интересно, как правильно?). Причем этот запах эттера, который еще пару дней назад он не чувствовал, это не что иное, как самая настоящая магия. То, о чём он читал в детстве, когда мама давала ему книжки о принцессах, драконах, рыцарях и злых колдунах, о феях, колдуньях с болот и гномах, живущих на краю радуги, всё это переходило из разряда «сказки на ночь», в разряд «наверное, когда-то что-то похожее было, нужно разобраться».
Причем, если в существование эльфов и колдунов верить хотелось, но не получалось, несмотря на то, что одного из эльфов он теперь знал лично. Не хотелось, но отлично получалось верить в байки, которые рассказывали друг другу дети в приюте. Те самые жуткие байки про Кровавого Полковника, Черного короля или Красную руку, про Старый крейсер и Древний дом, про Белую медсестру и Призрачного доктора. Эти жуткие истории, которые рассказывались обязательно перед сном старшими товарищами и сопровождались каким-нибудь громким криком в неожиданном месте, всегда жутко пугали младших, в том числе и Шока.
Совершенно не хотелось, чтобы где-то была медсестра, которая ходит ночью по коридору в больнице и забирает души тех, кто увидит ее глаза.
Шок очень не хотел, чтобы правдой оказался рассказ про старый крейсер, который вернулся в свой порт после жестокого боя с огромными пробоинами ниже ватерлинии, а потом вдруг ночью отчалил от причала и совершенно без команды уплыл обратно в море, чтобы через день вернуться и обстрелять ржавыми артиллерийскими орудиями портовые пакгаузы и причалы.