Он взял Корда за руку. Ему показалось, что голова куда-то поплыла отдельно от тела.
– Пойдем, – понял всё Корд, – уже недалеко осталось.
Как выяснилось, его «уже недалеко» – это на самом деле еще очень далеко.
Корд тащил старавшегося не отставать Шока по мигающим, мерцающим и разыгрывающим невероятные истории улочкам-коридорам, а затем втолкнул его в небольшое помещение, которое представляло собой обычное кафе.
В зале стояли круглые столики, вокруг которых было по два-три стула. Посетителей было немного. Они были рассыпаны по всему залу, словно кто-то специально рассадил их подальше друг от друга.
Прямо напротив входа находилась небольшая выпуклая, будто увеличительное стекло, витрина, в которой были выставлены разные лакомства.
– Два пенно-молочных коктейля и два блина с крибникой, – сказал Корд и, показав зачем-то продавцу у небольшой барной стойки свои часы, потащил Шока в дальний угол.
Парни плюхнулись на мягкие, немного неудобные стулья-кресла, и Шок наконец-то выдохнул. Оказывается, он всё это время бежал за другом, затаив дыхание.
– У вас все улицы такие шумные и яркие?
– Не все. Это же центр центрального города целого мира. Центр столицы! Здесь очень большой поток людей, поэтому всё вокруг заточено на продажу. Отец сказал, чтобы я смотрел внимательно по сторонам, не пропуская ничего. Потом вернусь на каникулах домой, если что-нибудь подгляжу, попробуем у нас применить в лавке.
– Подглядишь? – недоверчиво переспросил Шок. – Здесь сложно что-нибудь не заметить. Скорее, нужно, наоборот, прятаться от картинок.
– Агрессивный маркетинг.
– Точно агрессивный, – согласился Шок, не очень понимая, что именно сказал товарищ.
– Понимаешь, здесь очень большая конкуренция. Гораздо больше, чем в любом другом месте нашего мира. Поэтому всяким лавкам и конторам, оказывающим услуги, приходится постоянно выгрызать себе место под солнцем.
– Да, я понимаю, – кивнул важно Шок.
Он вспомнил кондитера, периодически гонявшего Шока и приятелей от своей лавки, в витринах которой стояли такие невообразимые сладости, которых детвора из приюта никогда не пробовала. Многие воспитанники даже не знали, как эти лакомства называются.
– Ваша лавка тоже борется за место под солнцем?
– Нет, у нас есть пара лавок в Южном Порту. Но по сравнению с Хрустальградом наш город находится на отшибе цивилизации. Вся торговля, весь бизнес здесь – в центре Мира, – речь Корда стала плавной и немного пафосной. Было видно, что он кого-то повторяет и делает это с превеликим удовольствием, каждую секунду осознавая свою важность.
– Ну да, где живет больше людей, там и больше возможностей, – пробормотал Шок, хотя всё внутри него кричало об обратном.
В голове не укладывались огромные башни, пляшущие картинки, странные и не логичные рассуждения сверстника. Магия еще эта.
А еще и магия…
Появилась продавщица, выполняющая здесь также роль официантки. Она принесла поднос с двумя блинами (каждый на отдельной тарелке), а также два высоких стакана, которые полностью были заполнены белой пеной.
Шок насторожено понюхал пену. На вид как пивная, но запах – молочный. Он пригубил напиток. Ну да, как пиво, только молоко.
Окружающий мир продолжал переворачивать всё с ног на голову.
Корд достал откуда-то салфетку, пахнущую резким спиртовым запахом с небольшим добавлением лаванды, тщательно протер руки, передав вторую Шоку.
Парень на автомате повторил действия приятеля, а потом скопировал, как тот, игнорируя прилагающуюся к блину вилку о пяти зубьях, свернул его, словно это была лепешка, и откусил маленький кусочек, почувствовав во рту странный немного солоноватый и чуть масляный вкус. Что-то среднее между слабосоленой рыбой и… жирноватым маслом.
– Что это? – он с трудом прожевал и проглотил кусок блина.
– Блин, неужели никогда не ел? У вас в мире нет блинов?
– Блины – знаю. Что это за вкус?
– А, ты о крибнике?
– Крибника?
– Да, это такой фрукт или овощ, растущий в Туголесье.