– Туголесье – это в вашем мире?
– Нет, это в мире Туголесья. В нашем мире это считается деликатесом. Но здесь можно есть хоть круглые сутки. Здесь ее полно.
– А почему в крутом кафе в центре мира так мало людей?
– Это потому что здесь очень дорого, – вздохнул Корд и потупился.
– Почему ты не сказал? – Шок заёрзал.
– Да ничего, я угощаю. Вкус крибники не всем понятен с первого раза. Хотел узнать, понравится ли тебе.
– Очень даже… – протянул Шок, сам еще не понимая, понравилось ему или нет. – Хорошо, тогда в следующий раз я угощаю тебя. Нужно было просто набрать таких блинов из аппарата в классе и поесть там.
– Крибнику в синтезаторе не распечатать, – вздохнул Корд.
– Почему? – спросил Шок, представляя, как по запросу в аппарат, названный Кордом синтезатором, прилетает еда, запечатанная в бумажных пакетах, скрепленных сургучной печатью. А перед тем, как выдать ее, механизм распечатывает сургучную печать и вываливает еду из пакета на тарелку.
«Интересно, а что бывает, когда заказываешь суп?» – мелькнула мысль.
– То есть получить крибнику в классе не получится?
– Нет, она из другого мира, мы не можем ее скопировать, не получается. Крибника – это один из основных экспортных продуктов Туголесья. Они на ней большие деньги делают.
– Понятно, – вздохнул Шок, не заметив, как съел блин, показавшийся ему с начала невкусным.
Он перекатывал во рту последний кусочек, по вкусу напоминавший слабосоленую рыбу в масле. Сейчас хотелось еще.
Ребята взяли свое молочное пиво и одновременно сделали глоток, а затем, также одновременно слизнули молочные усы. И одновременно же рассмеялись.
– Наконец-то ты улыбнулся, – смеясь, проговорил Корд. – Ты так редко улыбаешься, что можно подумать, ты не умеешь этого делать.
– А чего улыбаться? – спросил Шок. – Это вы здесь часто улыбаетесь, словно ничего страшного и плохого в вашем мире никогда не происходит и происходить не будет.
– Так ничего и не происходит… Страшного ничего, – пожал плечами Корд.
– Может, ты просто не знаешь?
– Может, и не знаю, – согласился парень, было видно, что отвечает он неуверенно.
Ребята помолчали, думая каждый о своем.
– Ты хотел рассказать мне про Хрустальград? – напомнил Шок.
– Ах да, хотел, – кивнул Корд.
Он помолчал, словно собирался с мыслями или вспоминал, как кто-то когда-то кому-то что-то такое же рассказывал.
– Смотри, город состоит из нескольких уровней. Есть один верхний уровень, он открытый, все остальные – закрытые. Между нулевым уровнем, который находится на земле и верхним открытым – есть несколько закрытых. В каждом из них потолок – это пол более высокого уровня. Есть еще минус первый уровень, он сервисный, и все основные коммуникации проходят в нем.
– Комму… что?
– Ну, вода, там, канализация, эттеропровод опять же.
– Ладно, это более-менее понятно, а башни?
– Небоскребы?
– Да, небоскребы?
– Они встроены в общую систему уровней, но на самом деле уходят на много этажей под землю и много этажей вверх, словно огромные ножки стола, поддерживающие его и выступающие над ним.
– Ножки стола?
– Ну, может спицы, пробивающие блин города? – Корд посмотрел на тарелку из-под блинов. – О, точно. Смотри.
Парень взял вилку и проткнул салфетку.
– Ее тоже есть нужно? – усмехнулся Шок.
– Нет. Ее не нужно.
– Фух… я думал, ты решил окончательно меня добить.
– Чем? – не понял Корд.
– Да так, ничем, продолжай.
– Хорошо. Вот смотри, салфетка – это город, а зубцы… острия… зубья вилки – это Хрустальные башни. Они и поддерживают город и возвышаются над ним.
– Знаешь, а так понятнее, – удивленно кивнул Шок.
Мир вокруг начинал по чуть-чуть вмещаться в его голову.
– Вот, хорошо. Только ручки вилки – нету, а то место, где зубья сходятся вместе – находится глубоко под землей. Примерно так. Ах да, еще небольшой слой салфетки находится у основания зубьев и является сервисным этажом. Он находится под землей.