Корд снял салфетку с вилки, оторвал от другой один слой и насадил в начале его, а затем опять первую салфетку, разведя сервисный слой и остальные слои немного друг от друга.
– Хватит рвать салфетки, – послышался возмущенный голос продавщицы.
– Да, простите. Больше не будем, – ответил Корд, демонстрируя товарищу новую, более точную модель Хрустальграда. – Так правильнее, – важно кивнул он.
3
Обратную дорогу Шок запомнил плохо, он просто шел за Кордом и старался не глазеть по сторонам, потому что «пробивавший себе место под солнцем бизнес» пестрил и мельтешил вокруг. Да еще делал это с такой силой, что Шока начинало натурально укачивать, словно он был на корабле.
Как в тот раз, когда мама решила подарить ему прогулку на корабле по порту. Она договорилась с каким-то своим старым знакомым, и в один пасмурный день они отплыли на небольшом траулере в открытое море. В какой-то момент пошел дождь, и подул сильный ветер. Кораблик кидало, словно скорлупку, и Шока нещадно укачало, да так, что он поделился с рыбами всем своим завтраком. Потом он так же, как и сейчас, пошатывался, спускаясь по трапу. Мама поддерживала его под руку, поглаживая по голове.
– Как тебе прогулка? – спросила она, глядя на него извиняющимися глазами.
– Мне очень понравилась, – ответил тогда он.
Ему совершенно не хотелось, чтобы она расстроилась. Мама засмеялась, и ему стало хорошо.
Шок с Кордом дошли до академии и вернулись в свою комнату.
Поговорили еще, а потом Корд убежал на поиски сестры, а Шок остался один.
От происходящего у него разболелась голова. Было очень трудно понять, что происходит вокруг, и как ему во всё это встроиться. Он злился на Галию и на Александра Львовича. Это были единственные взрослые, которые его окружали, но ни один из них ничего не сделал, чтобы помочь ему в этом мире.
Да, Шок давно уже не надеялся ни на кого. Он жил в приюте, рассчитывая только на себя. Но сейчас после стресса, вызванного их небольшой вылазкой, где-то на периферии сознания он понимал, что сам не справляется, чувствовал глубокую обиду и искал виновного. Пока, кроме Александра Львовича и Галии, виновных не находилось.
Первый совсем никак не подготовил его к случившемуся изменению в жизни, а вторая совершенно не старалась его чему-то научить, больше задирая и пытаясь побольнее зацепить на уроках. Взрослые не должны так себя вести, это же всем известно.
Шок вздыхал и жалел себя бедного, когда в дверь комнаты неожиданно постучали.
Парень сел на кровати.
Стук повторился.
Шок медленно встал и подошел к двери.
– Кто там? – спросил он неуверенно.
После того как пара элементарных и знакомых с детства вещей оказались здесь не такими, Шок был не уверен, как следует поступать, когда в дверь стучат.
– Это курьер, – ответили из-за двери. – Вы заказывали книги с портала «Экономическая литература»?
– Я ничего не заказывал.
– Но здесь написано, что доставить нужно именно в вашу комнату общежития академии.
– А что там за книги? – уточнил на всякий случай Шок.
– Не знаю, они упакованы. Наверное, что-то по экономике. Мы не имеем права нарушать упаковку.
– Даже не знаю… Подождите, а как зовут заказчика?
– Сейчас посмотрю… Одну минуточку… Не уходите… Вот! Заказчик некий… Корд.
– А, тогда всё понятно, это мой сосед, – с облегчением вздохнул Шок. – Но его сейчас нет здесь.
– Когда вернется?
– Не знаю, не сказал.
– Можно, тогда я вам отдам груз, а вы передадите ему?
– Ну, давайте попробуем, – Шок открыл входную дверь и отпрянул.
Ему на секунду показалось, что к нему в гости пришел кто-то полузнакомый из приюта. На пороге стоял невысокий щуплый парень, одетый в том же стиле, в котором одевались все сверстники Шока.
Во-первых, одет он был кое-как и абы во что. Стиль поддерживался во всём, начиная от большей по размеру куртки, странной розоватой шапочки с козырьком на голове, заканчивая неуместными здесь ботами зеленого дырчатого пластика, какие носил Джок, а также странными штанами, левая штанина которых была желтой, правая – зеленой.