– Там Криштоф, там могила мамы. Всё такое родное и близкое, – парень всхлипнул. – Мама меня там учила. Мне нравилось, я любил учиться.
– Но твои родители умерли. Разве это хорошо? Разве это счастье?
– Извините, я всё пытаюсь вам здесь это объяснить, но меня словно никто не слышит. Там у всех умер кто-то. Раньше или позже. Здесь ведь тоже умирают люди, причем не всегда от старости. Так?
– Так. Но разве счастье – это не когда все твои родные живы и здоровы?
– Вы говорите правильно, но счастье состоит не только из этого. Вокруг было много тех, кто уже родился сиротой. У некоторых родители умерли, когда они были совсем маленькими. Я же жил с мамой, чувствовал ее тепло, видел, что она меня любит. Разве это не счастье?
– Наверное, счастье, но я не очень понимаю. Ты разве не хотел бы, чтобы она была жива?
– Конечно же, хотел бы. Но разве вы не хотели бы, чтобы всегда было лето, и не было бы снега и холодов? И разве то, что снег идет, делает вас несчастной?
– То есть, ты относишься к смерти, как к снегу?
– А вы к ней как относитесь? Как к дождю?
– Нет, не как к снегу или дождю. Разве справедливо, что твоя мама умерла так рано?
– Нет конечно, но вы так говорите, как будто мир в целом наполнен справедливостью, если бы не этот вот случай. Вот скажите, разве справедливо, что Талий работает, а меня не взяли?
– Ты о чём?
– Да не важно, – Шок махнул рукой. – Пойду, помою голову.
– Хорошо, сходи, – кивнула Филия.
– Скажите, а какие есть клубы в академии?
– А что?
– Да Галия сказала, что сделает мою жизнь невыносимой, если до конца недели я не найду себе клуб.
– Прям так и сказала?
– Да, причем при всём классе. Вот, кстати, скажите, это справедливо?
– Думаю, нет. И что ты намерен делать? Будем с ней бороться? – Филия хищно улыбнулась чему-то своему. – Можно, например, написать заявление на имя директора и описать в нем поведение…
– Вы о чём? – удивленно перебил ее Шок.
– Я спросила, что ты намерен делать? Ведь даже в этой ситуации есть разные варианты.
– А… понятно. Конечно, буду искать клуб.
– Подожди, но разве ты не хочешь добиться того, чтобы тебя не принуждали идти в какой-то клуб только ради того, что это нужно по каким-то устаревшим правилам?
– А зачем?
– Как это «зачем»? Затем, что это твои права!
– Ну, может, я и хочу в клуб. Я не знаю, я ни разу не ходил ни в какой клуб.
– Понятно, – улыбка на лице Филии потускнела. – Ну, в общем, у нас есть много разных клубов. Есть, например, клуб ювелиров, есть клуб танцев, есть клуб фехтования, есть клуб рисования… Тебя какой клуб интересует?
– А есть… не знаю, список?
– Да, сейчас дам, – Филия подошла к одному из своих шкафов, выдвинула ящик и принялась шуршать бумагой.
5
Весь день Шок не мог дождаться вечера. Вчерашний разговор с Аспидией очень его расстроил. Но подаренное обещание распаляло в душе невероятное чувство. Это была почти незнакомая Шоку надежда.
Он мчался по уже знакомому маршруту, словно на крыльях. Пробегал улочки, которые видел вчера впервые. Сейчас уже он прикидывал, каково будет ходить по ним на работу? С кем из окружающих продавцов он познакомится? Кому и какие курьерские пакеты будет доставлять?
Краем глаза он отметил вчерашнюю троицу, которая при нем украла айдик. Сейчас все трое сидели на скамейке возле стены и грызли какие-то орешки, ссыпанные в бумажный кулек.
Младший из троицы встретился с Шоком глазами и с интересом уставился на него. Парень передернул плечами и припустил к курьерской забегаловке с удвоенной скоростью.
Никто из троицы не пошел за ним, отметил Шок краем глаза и уже переключился на то, что видел вокруг.
Он загадал для себя, что если сумеет добраться от академии до курьерской службы без помощи айдика, то с работой всё у него будет хорошо. Поэтому и старался бежать вперед, вспоминая ориентиры, которые видел здесь вчера.
Ну да, где-то посередине пути понял, что заблудился, и потратил пару минут на изучение символов на волшебной карте, но это до того как он это всё загадал, и поэтому, разумеется, не считалось!