Глава 6. Выходной
1
Куда пойти в выходной день, вопрос не стоял. Шок давно собирался попасть на ту самую площадь, которую видел в первый день своего прибытия в академию из окна класса. Поэтому быстро позавтракав, мальчишки отправились к выходу из академии.
Он уже достаточно увидел этот мир изнутри, побродил внутри Хрустальных башен, гулял по внутренним коридорам и переходам, но ни разу не выбирался наружу. Не видел неба этого мира.
Корд поддержал, ему было интересно показывать свой мир другу. Еще парень надеялся выудить из закрытого товарища как можно больше подробностей о происходившем с ним. Ему было интересно всё, что сказал Больман, как заступалась Филия, и как Галия ругалась сразу со всеми.
Друзья шли по уже знакомым коридорам, приближаясь к общественным лифтам, которые выполняли в этом городе такую же роль, как в родном мире Шока выполняла паровая конка. Большие лифты здесь были своеобразным общественным транспортом.
Это были огромные кабины, сделанные, словно из двух разных половинок: нижняя– из белого материала, как и стены в коридорах, верхняя же – из цельного куска стекла. Строение башен неровное, и в какой-то момент лифты выезжали на внешнюю стену башни, перемещаясь от уровня к уровню.
В кабинах лифта на небольших сидениях располагались пожилые жители и те, кому надо далеко ехать.
Двигался лифт очень медленно, останавливался на каждом этаже, впускал в себя определенное количество человек, чтобы не было перегруза. Если заходил кто-то лишний, то вся кабинка начинала гудеть и мигать огоньками, подсвечивая красными лучами нарушителей так, чтобы все пассажиры их видели. Обычно этого было достаточно, чтобы перегрузившие лифт ретировались, и кабина могла продолжить движение.
В каждой кабине ехал один или два синерубашечника, которые контролировали порядок во время движения и помогали несознательным гражданам, игнорировавшим огоньки и гудение лифта при перегрузке.
Деньги за проезд довольно символические, как сказал Корд, в зависимости от скорости движения лифта, от количества людей, которые в него помещались, из айдика списывали от одной до трех монет.
Первое, на что обратил внимание Шок, это запахи. Кроме привычного легкого запаха эфира, в кабинке лифта пахло цветами, иногда немного цитрусом или каким-нибудь оттенком хвои.
От большого скопления людей Шок ожидал тяжелый запах разгоряченных тел, возможно, запахи какой-нибудь сервисной смазки. Белый материал стен довольно потрепанный, в некоторых местах виднелись царапины и даже подкопченные оплывшие пятна, словно в этом месте стену облизывали языки пламени. Но ничем особенным не пахло.
У Шока складывалось ощущение, словно он попал не в кабинку общественного транспорта, а в небольшой парфюмерный магазинчик с большим выбором странной цветастой одежды, в которую были наряжены несколько десятков статистов, ехавших рядом и демонстрировавших одежду в повседневных условиях.
Создавалось впечатление, что сейчас лифт остановится, зайдет продавец и спросит: «Ну-с, молодой человек, что надумали? Берем эту красную кофту с капюшоном и пикантный запах молодого перца с южными специями или этот бирюзовый костюм с салатовой рубашкой и запах утреннего осеннего моря?»
Но этого не происходило. Люди всё больше заходили в кабинку, выходили мало, поэтому через какое-то время ребята уже стояли в толпе, стиснутые со всех сторон. Лифт начал гудеть теперь на каждом этаже, и Шок знал, что обычно пространство в один-два, а иногда в три-четыре этажа жители преодолевают по лестницам. Широким и довольно пологим. Иногда по узким и винтовым, созданным больше для обслуживающего персонала. Это как улицы, есть широкие парадные, а есть маленькие кривые и узкие.
Вот в какой-то момент, когда еле заметно лифт дернулся и открыл свои двери, почти вся толпа хлынула наружу, увлекая за собой друзей.
Пару секунд их сдавили с разных сторон еще чуть сильнее, чем до этого, но вот через мгновение волна людей выплеснула их под открытое небо на свободное пространство огромной площади, обрамленной пятью невероятно огромными столбами строений, в которых невозможно было угадать жилые здания, если не знать этого заранее.
Пять огромных небоскребов. Пять Хрустальных башен подпирали собой низкое серое небо. Словно пять колонн, держащие крышу этого мира. Верхушки башен тонули в туманной дымке где-то очень высоко.