– Однажды ночью старый крейсер пропал! – драматически закатив глаза, продекламировал Шок.
Несколько человек вокруг, до этого не обращавшие на ребят никакого внимания, посмотрели на Шока. Тот заметил и стушевался.
– И что? Куда он делся? – спрашивал Корд.
– Ну, он это… просто пропал, – парень засмущался и, обождав, пока все опять отвернутся, неуверенно продолжил: – Его не было несколько дней, а потом случилось странное…
Шок опять замолчал.
– Да что же случилось-то?! – не выдержал Корд.
– Старый крейсер появился опять. Его засекли прибрежные противокорабельные орудия, но пропустили, ведь это был наш Старый крейсер. А я еще забыл сказать, что пропал крейсер тогда, когда на его борту совершенно не было экипажа. И приплыл он тоже совсем без команды.
– А, ну ясно, значит, артефакты правильно настроили, и он смог плавать без людей? Но это очень дорого. И кому бы это понадобилось? Он же старый и разбитый?
– Корд, я не знаю, что такое артефакты, но у нас их нет. И если я говорю, что старый крейсер ходил по морю без людей, значит, там не было никаких артефакторов, никаких матросов и вообще никого.
– У вас в мире нет артефактов?
– Нет. У нас в мире нет артефактов. Дай договорить…
– Да, конечно. В общем, он вернулся в порт и?!
– Старый крейсер, скрипя такелажем, зияя дырами в обшивке ниже ватерлинии, постанывая ржавыми цепями, вошел в порт без команды на борту и открыл огонь из всех своих древних корабельных орудий.
– Почему?!
– Он стрелял по пакгаузам, разносил склады и даже пытался протаранить старый портовый погрузчик. Он открыл огонь по своим.
– Да. Но почему же? – повторил вопрос Корд.
– Потому что, когда ты возвращаешься с Войны, то тебя можно подлатать, даже попытаться починить твои внутренние переборки. Но совершенно невозможно убрать Войну, которая поселилась в тебе.
– Так война, она что – живая? – настороженно спросил Корд.
– Я не знаю, но некоторые считают, что да, Война – живая, и она питается солдатами, даже теми, кто не умер. Ты ведь встречал солдат, обычно без руки или ноги, с потухшими глазами, которые иногда начинают кричать посреди дня, иногда бьют своих домашних, не понимая где они?
– Нет, – поёжился Корд. – Я с такими солдатами никогда не встречался.
– Повезло тебе, а у нас таких седых вояк полно. И все знают, что это не они кричат и дерутся, это делает Война, которая живет в них.
– Ну и в страшном же мире ты жил, – съёжился Корд.
– И вовсе не в страшном, – почему-то обиделся Шок.
Он подумал о маме и о Криштофе, и о других друзьях из приюта.
– Мой мир самый лучший, это в твоем всё ненастоящее, – парень отвернулся от Корда и замолчал.
Ребята не видели, но рядом с ними всё это время сидел старик, который краем уха прислушивался к их разговору. Он хотел что-то сказать, но не стал прерывать Шока. То ли постеснялся, то ли просто не захотел. В конце рассказа он просто сидел, уронив лицо в ладони, а его плечи иногда еле заметно подрагивали.
4
– Ну и нагнал ты жути, – вздохнул Корд. – Пойдем, я знаю, куда нам нужно сейчас.
Он схватил ничего не понимающего друга и поволок его к одной из Хрустальных башен.
– Ты чего, давай я сам пойду.
– Давай.
– Куда мы сейчас?
– Сейчас вон к тому лифту, поедем на сто второй этаж, будем веселиться.
– Зачем? И так же весело.
– Да уж, ты, вообще, шутник редкостный.
– Да, мои шутки очень веселые, я знаю.
– Шок, ты что, не понимаешь? Это ирония! Я не считаю тебя шутником. От твоих историй мороз по коже пробирает, а от вечно кислого лица с тобой, вообще, сложно рядом находиться. Такое ощущение, что ты или чем-то вечно не доволен, или вот-вот расплачешься!
– Вовсе нет, я вообще никогда не плачу…
– Да ясно, я уже это понял, – Корд втолкнул друга в лифт и завалился за ним следом.
– Так куда мы направляемся?
– Покажу тебе наши местные аттракционы. Скрипучую карусель не обещаю, но Зеркальный лабиринт Времени есть и у нас.