– Почему Времени?
– О, это его особенность, тебе понравится.
– У нас был просто зеркальный лабиринт.
– Да, а у нас Зеркальный лабиринт Времени.
– Разве у времени может быть зеркальный лабиринт?
– А почему нет?
– Ну, время оно… его нельзя увидеть… я не знаю почему…
– Ну вот, ты не знаешь, а у нас есть!
Ребята уселись на свободные места, и лифт медленно пополз вверх, останавливаясь почти на каждом этаже, и на каждом этаже в него вливался небольшой ручеек пассажиров, в основном детей. К тому моменту, когда Корд вытащил друга за руку, кабинка была битком набита гомонящей толпой.
Этаж, на который приехали ребята, отличался праздничным убранством. Везде преобладали два цвета: красный и золотой.
Окружающие были одеты ярче, чем обычно, особенно дети. Многие из них образовывали небольшие стайки, другие шли с родителями, но все стремились поскорее к входу на этаж, оформленному в виде огромных сказочных ворот волшебного замка. Шок никогда не видел замков этого мира. Но по виду они не очень отличались от замков его мира.
Слишком много людей… слишком громко…
Шок начал часто и прерывисто дышать. Ему показалось, что он задыхается.
Он с силой вырвался из объятий толпы, что сдавила его, и прижался к стенке.
– Всё хорошо? – озабочено спросил Корд, подходя к бледному другу.
– Нет. Да, всё хорошо. Что со мной? – парень удивленно посмотрел на Корда.
– Я не знаю, – пожал плечами тот. – Ты словно чего-то испугался.
– Я? Испугался? Вот еще!
– Пойдем, тебе нужно поскорее забыть свои истории. Пойдем развлекаться, – Корд опять потащил парня за собой.
– Подожди. Мне там не понравится, мне уже не нравится, – Шок попробовал вырваться. Но на этот раз у него не получилось.
– Пойдем, Шок, тебе понравится. Или ты испугался?
– Нет… я не испугался. Конечно нет, – словно уговаривая самого себя, проговорил Шок.
– Ну, так пойдем.
– Я не боюсь, это уж точно, – у парня получилось убедить самого себя. – Где там твой Временный лабиринт?
– Зеркальный лабиринт Времени?
– Да, пошли сразу к нему. Посмотрим, и в академию. Всё равно из твоих рассказов я понял, что здесь больше нечего смотреть, – они зашли внутрь «замка». На входе оба достали свои айдики и приложили их к какой-то странной металлической пластине с надписью, судя по всему, на нескольких языках. На экране айдика мигнуло сообщение о том, что списалось девяносто семь монет.
– Вот еще, нечего, – Корд усмехнулся, продолжая тащить на буксире Шока. – Полно на что смотреть!
– Ого, а почему у меня списалось так много?
– Сколько?
– Девяносто семь монет целых!
– Ну, это за разовое посещение всех аттракционов. Ты можешь теперь целый день ходить здесь и попасть вообще на все.
– А если я захочу попасть на все по несколько раз?
– Запросто, главное, что это можно сделать только сегодня.
– Ну, ясно, – вздохнул Шок. Ему было бесконечно жаль той суммы, которая списалась у него со счета. – Придется теперь сходить на все, – снова вздохнул парень.
– Слушай, Шок, ты вот тут про корабль рассказал, – сказал вдруг Корд.
– Старый крейсер, – поправил Шок друга.
– Ну да, старый крейсер. Скажи, может, и в тебе живет Война?
Услышав такое, Шок споткнулся. Ему очень захотелось закричать на Корда и одновременно заплакать. Неужели его друг не понимает, что Война – это смерть, это страх за себя и близких. Как она может жить в нем? Он не такой и никогда таким не был. Да, если Корд хочет знать, Войны больше в тех двух Хрустальных хулиганах и в Петере. Уж в ком в ком, а в Шоке Войны точно не было.
Парень хотел сказать это товарищу, но не смог подобрать слов. В груди сперло дыхание, и он, сглотнув ком в горле, просто ответил:
– Нет, это бывает только с теми, кто был на Войне. Я же там не был. Ну сам подумай, как она могла во мне поселиться?
– Ну и ладно, пойдем, уже почти пришли, – кивнул Корд. Ему почему-то захотелось сменить тему. – Вон, смотри, вход!
Парни подошли к большой пестрой очереди, которая медленно заходила в неприметную дверь, над которой висело небольшое зеркало и старинные песочные часы.