– Слушай. Ну не могу я представить себе мир, в котором нет эттера, но есть грузовики. Ну не может такого быть!
– Давай в академию пойдем и спросим.
– Давай, – фыркнул Корд. – У кого, у Галии?
– Она из вредности скажет, что я не прав… – проворчал Шок.
– Тогда у кого?
– Может, у Зимнего?
– Давай у Зимнего. Он же учит нас использованию эттериума, он должен всё про него знать.
– Договорились.
Они «летали» еще несколько часов до самого вечера. Поначалу у Шока не получалось, но потом он втянулся и с трудом оторвался от своего флаера. Корд с удовольствием замечал, что лицо друга всё чаще и чаще освещает улыбка.
Когда ребята шли домой, то специально сделали крюк, чтобы пройти мимо Хрустальных башен.
Это был хороший день.
Глава 7. Асия
1
После случившегося в общей столовой Лика вела себя так, словно ничего не произошло. Она продолжала смотреть на Шока свысока, впрочем, так она смотрела на всех соучеников, а при разговорах не сдерживалась в своих комментариях.
Но Шок с удивлением понял, что ее подколки перестали его задевать. Да, они были такими же жесткими и однотипными, но парню начало казаться, что Лика больше отыгрывает роль, которую ей навязало общество. Она делает ровно то, что от нее ожидает окружение, включая учителей и одноклассников.
Как ведут себя те, кто получает от своего статуса удовольствие, Шок теперь знал. У него появилась возможность сравнить их поведение, и кое-какие выводы относительно Лики и всего окружающего его общества в целом он сделал.
С этого дня он начал здороваться с Ликой первым и старался почаще улыбаться ей, несмотря даже на то, что каждый раз после его улыбки она могла сказать что-то обидное или просто, фыркнув, отвернуться.
Первый день после входных начался с урока этики и музыки.
Урок музыки Шоку понравился. Он уже был обучен нотной грамоте и с удивлением понял, что в этом мире ноты почти такие же, как и в его. Только линеек в нотном стане не семь, а пять, да и в начале каждой фразы рисовали какие-то странные ключи: скрипичный, басовый, альтовый и теноровый. Эти слова были парню известны и понятны, но вот какое отношение тембры голоса имеют к ключам, он так и не понял.
Ладно, потом разберется.
Учитель музыки по имени Бард понравился ему. Невысокий худощавый, он постоянно над всеми посмеивался. Причем, в отличие от Галии, которая невзлюбила именно Шока, от Барда доставалось всем.
В самом начале урока он спел про ясноглазую тихоню-ведьмочку, всеми силами намекая на застенчивую Элию, затем про жадного сына торговца. А когда смех в классе остановить было невозможно, затянул балладу о принцессе и крестьянском сыне, в которой Шок с удивлением узнал себя и Лику.
Серебристый голос рассыпался по учебному классу колокольчиками. Бард аккомпанировал себе на небольшом струнном инструменте, похожем на лютню, но чуть больше и имеющем всего шесть струн. Строй для Шока был непривычен, хотя аккорды и общая мелодика напоминали музыку из его мира.
– Послушайте, друзья,
Поведаю вам я.
Историю любви
Послушать подходи…
Один крестьянский сын
Был весел и умен,
Жениться на принцессе
Задумал как-то он… – начинающаяся просто баллада к своей середине уже полунамеками рассказывала, что умный крестьянский сын не так уж и умён, а принцесса не такая уж и злая. Однако припев поворачивал всю ситуацию вообще в какую-то невероятную сторону.
Тем не менее не прошло и пары минут, как все, включая Шока и Лику, старались петь как можно громче:
– Заплати своей жизнью
Прекрасной принцессе,
Прекрасной принцессе,
О-о-о…
Заплати своей жизнью
Ведь деньги принцессе,
Увы… не… нужны-ы-ы…
А в конце урока случилось что-то совсем странное.
Дверь открылась, но вошла не Галия, урок которой должен был быть следующим, а странная долговязая девушка с короткой стрижкой.
Она окинула затихших учеников надменным взглядом и досадливо произнесла: