Пока он шел по длинному коридору и весело насвистывал мелодию новой песни, которую они будут репетировать завтра всей толпой, ему навстречу не попалось ни одного человека. Да и за дверями номеров участников было тихо. Сережка усмехнулся. Какой ор и визг стоял на этажах в первые дни их приезда! Все словно сошли с ума, оттого что попали на «крутые» съемки, ходили, нос задрав и ощущая себя звездами первой величины. Только эйфорическое состояние скоро на нет сошло, потому что работать надо было по двенадцать часов в день перед камерой, а в остальное время суток выслушивать нелестные замечания режиссеров, продюсеров и репетиторов. «Звездам» популярно объяснили, что больших бездарей и лентяев никто в жизни не видел, и если кто-то намерен все-таки оставаться в шоу, то должен подумать не о вечерних и ночных развлекаловках, а о том, что только труд сделал из обезьяны человека. Через неделю никто себя звездой не считал, все валились с ног и мечтали об одном: добраться до номера и забыться спасительным сном. А потом еще это убийство, настроения ребятам и девчатам не улучшившее…
Номер Глории находился этажом ниже. Сергей дошел до конца коридора, где находился выход на лестницу, приоткрыл дверь и вдруг услышал голоса. «Ого, — подумал он. — Как я мог так ошибиться? Не все, однако, спят в датском королевстве».
— Да потому что мне он об этом не говорит! — услышал он и сразу же узнал голос одной из участниц шоу — Лены Петрухиной, которую называли не иначе как Пампушкой. — Он же русским языком мне вчера сказал: об этом я буду говорить только с Глорией. То есть с тобой.
«Ого, — снова подумал Ежик. — Значит, Глория вышла на прогулку. И куда это они?»
— Почему? — услышал он родной голос.
Потом Пампушка взвизгнула и сердито прошипела:
— Когда тормозишь, включай огни. А говорить он будет только с тобой, потому что… Потому что…
— Потому что вы были с ним близки, — послышался третий голос, которого Сергей не узнал.
У Ежика ухнуло сердце. Значит, он что-то проворонил. Что-то очень и очень серьезное. Нет, не событие, хотя событие тоже, а что-то важное в душе у Глории. До сих пор ему казалось, что он знает малейшие струны ее внутреннего мира. Но оказывается, что у нее появился избранник, и не просто избранник, а… Барабанные перепонки Ежика от волнения загудели, и дальнейших слов он не расслышал. Голоса стали удаляться — девушки явно поднимались наверх. А наверху еще два этажа. Там живут операторы, ассистенты и прочая телевизионная публика. «Так… так… — попытался успокоиться он. — Они идут разговаривать с каким-то хмырем, который снисходит только до Глории… Девичьи секреты, черт бы их побрал. Шпионить, конечно, паскудство последнее. Но… — он судорожно искал себе оправдания. — Но что-то ведь у них случилось, если они ночью втроем на стрелку идут. Не чай же пить, в конце концов. Или все-таки чай? Компанию Глория подобрала себе, конечно, странную. Никогда она с Пампушкой дружбу не водила. Да и ни с кем не водила. Нет, наверняка эти девки какую-то очередную пакость для девчонки придумали. Ну, погодите у меня!» И он решительно отправился следом.
Насчет пакости Сережа-Ежик не просто так подумал. Когда все только начиналось, Глории от «звездной компании» досталось изрядно. Сережа не понаслышке знал, что там, где собирается стая, стадо или толпа, обязательно выбирают козла отпущения. В школе все десять лет учебы роль этого животного исполнял он. А вот здесь почему-то именно Глорию избрали объектом насмешек и розыгрышей. Может быть, потому что она не огрызалась на злые шутки, как другие, может быть, потому что весь ее вид говорил о том, что «звездой» она быть не хочет. А может быть, завидовали. Ведь как-никак, а за ней сам Барчук ездил — уговаривал. Чего она только не натерпелась в первую неделю! И жабу в постель ей засовывали, и каблуки туфель перед занятиями по подиумному шагу подпиливали, и на занятиях по актерскому мастерству на этюдах подставляли — играли совсем не то, что было придумано заранее… И самое ужасное, что некоторые эпизоды организаторы программы показали в эфире! С особо рьяными шутниками Сережка подрался несколько раз, что тоже зафиксировала камера. А закончились шутки внезапно, неожиданно и без причины. Во всяком случае, Ежик об этой причине ничего не знал. То ли всем надоело, то ли «юмористы» поняли, что особенного развлечения из этого не получается — Глория, хоть и визжала, когда жабу увидела, но, в основном, сносила шутки безропотно и молча, словно ничего и не происходило.