«Да, — подумал Перепелкин. — Интерес к передаче подогревается изо всех сил и небезуспешно. Реальное убийство в риал-шоу — сильная вещь. Тут захочешь — не захочешь, а смотреть будешь. Можно сказать, что организаторам съемок несказанно повезло, хоть и звучит это кощунственно. А может быть, Молочника за этим и убили?… Дикая версия, но вдруг?»
Он просмотрел еще несколько кассет с черновыми записями и почувствовал, что в глазах начинает рябить от ярких заставок, частых перебивок кадров и повторяющихся крупных планов будущих «звезд». «Какие они все некрасивые, — вдруг подумалось ему. — Вроде бы и черты лица правильные, и фигуры пропорциональные. А большей частью, за редким исключением, производят отталкивающее впечатление. Интересно, в чем дело? Может быть, потому что в них «жизни нет», как говорил Александр Сергеевич? Или интеллекта не хватает? Да, пожалуй, ни того, ни другого. Пустые глаза, потому что за душой ничего, и даже музыка их не одухотворяет. Впрочем, разве это музыка?»
Громкий стук в дверь заставил Перепелкина отвлечься от невеселых размышлений.
— Да! Войдите! — крикнул он и поднялся с кровати.
Но никто не вошел. Алексей Викторович повторил приглашение, но поскольку за дверью снова не отреагировали, он подошел к ней и распахнул. За дверью никого не было. Не было никого и в длинном коридоре. «Барабашка», — подумал Перепелкин, а взгляд его упал на белый прямоугольник, лежащий прямо у двери, на ковре. «Нет, не барабашка, — сказал он себе. — А почтальон Печкин. Только невидимый почтальон. Ладно. — За невидимками пока гоняться не будем». И поднял конверт.
«Если вы хотите приблизиться к разгадке преступления, приходите ровно в полночь на крышу, — было написано в послании ровными печатными буквами. — Уверяю вас, вы увидите много интересного».