— Что невозможно? — прищурившись, спросила она. — Что следствие в курсе всех твоих дел? Почему же? Ты думаешь, что все следователи и менты такие же тупые, как в сериалах, которые ты строгаешь со скоростью лесопилки? В этом твоя большая ошибка.
— Да нет, я не об этом… — совсем растерялся Демьян. — Зачем мне убивать своего партнера? Что я — идиот?
— Ну как, — Марфу охватило вдохновение. — Во-первых, теперь можно ни с кем не делиться. Ведь супруга покойного, она же наследница, ничего не знает о вложении мужа. Во-вторых, какой драматический сюжет образовался в самом проекте. Никогда не забуду, как ты нахваливал меня за то, что мы сняли все, что было связано с убийством Вениамина. А не ты ли настоял, чтобы этот сюжет пошел в эфир? А как ты хвалил меня за мужество… Ведь это была не моя идея — рассказать зрителям об убийстве поэта-песенника. Все думают, что — моя, и считают меня монстром. Мне наплевать, кем они меня считают. Я, может быть, тоже сообразила бы пустить «криминал» в эфир. Но первым, Дема, додумался до этого ты.
— Ну и что, что первым? — совсем по-детски жалобно спросил Джига. — Не думаешь же ты, что я это убийство задумал, чтобы потом показать его телевизионной аудитории? До этого ни один сумасшедший не додумается.
— Может быть, сумасшедший и не додумается, — презрительно пожала плечами Марфа. — А ты у нас очень даже здравомыслящий.
— Бред какой… — пробормотал Джига. — Я цивилизованный человек. И… я давно хотел тебе сказать… то есть сегодня хотел сказать, что теперь ты мой партнер… как наследница…
— Это мне следователь сказал, а не ты, — жестко произнесла она. — А теперь иди и говори с прокурором. Это ведь и в твоих интересах, чтобы сегодня съемки прошли нормально.
— Ладно, — кивнул Демьян. — Только… Ты будешь смеяться, но я никогда не проплачивал прокурора. Какая у них такса?
— В этих вопросах я плохой консультант, — усмехнулась Марфа.
Когда Демьян, тяжело покряхтывая и поддерживая свой необъятный «пивной живот», вышел, Марфа сникла и беззащитно взглянула на Григория. Такой ее взгляд он видел впервые.
— Кажется, все разваливается, — сказала она тихо. — Хотя никто об этом и не догадывается. Не нужно было продолжать, когда Веня умер. Ведь понятно, что такие события не проходят бесследно в детских душах. Вот они и пошли вразнос. А если артисты не тянут, то никакой профессионализм сценаристов и режиссеров не спасет.
— Я бы не рассматривал ситуацию так драматично, — сказал Барчук, впервые ощущая себя с Марфой настоящим мужчиной — то есть особью, в поддержке которой нуждается женщина. — Хотя ты их и ругаешь, но некоторые из них вполне смогут стать неплохими артистами. Пусть не эстрадными — киношными, сериальными… Ты их многому научила. И другие дрессировщики — тоже. А дурь всякая с возрастом проходит. Будет нормальная работа, забудут они и о сомнительных развлечениях, и о пиве с портвейном вперемешку. Да и вообще должен тебе сказать, что пьют и курят из них единицы. Остальные обходятся кофе с молоком и безопасным сексом.
— И ночными драками, — вздохнула она. — Слушай, ты ведь в деревне детство провел. Неужели деревенские без драк никак обходиться не могут, даже когда в крупный город приезжают?
— Во-первых, Репино, а вернее, территория, отведенная для съемок, — не такой уж и крупный город, — рассмеялся Барчук. — Во-вторых, Петров — не из деревни, а из поселка городского типа. А в-третьих, он не дрался. Он гнался за преступником. А тот ему в глаз дал. Скажи спасибо, что не убил.
— Увижу, обязательно скажу, — мрачно проговорила она. — А почему Петров гнался за преступником? Ты, похоже, об этой истории знаешь больше. Следователь мне ничего не говорит, Петров молчит, как партизан, Кошелкина — как партизанка.
— И я буду молчать, извини, — покачал головой Григорий. — Потом, когда все выяснится, они сами тебе расскажут. Может быть, даже в камеру дадут интервью. Проект еще новыми красками заиграет, как ты любишь выражаться.
— Черт, все всё знают, только я — вдова убитого — не имею права знать? — с надрывом проговорила Марфа.
— Имеешь. Но я дал слово. Извини. А ты правда Дему подозреваешь? Или просто подстегнуть хотела?
— Ну… — Григорию показалось, что Марфа всхлипнула. — Я не знаю. Ты говоришь, что Петров вчера гонялся за преступником. Вряд ли это был Дема Джига. Я с трудом могу себе представить бегающего Джигу.
— Я полагаю, что Петров гонялся за исполнителем, — серьезно сказал Барчук. — Только вот очень мне не хочется, чтобы заказчиком оказался мой лучший друг Дема. Зря ты на него напала. Кстати, ты меня прости, но точно на таких основаниях он мог бы обвинить тебя.