— Оскорбленному чувству? — встрепенулся Алексей Викторович, но оперативник уже закрыл за собой дверь.
А Перепелкин вскочил и стал ходить по номеру, ничего не видя перед собой. А что если все это — актерская месть? Глория Кошелкина сказала, что Моня был оперным артистом, а потом стал собирать бутылки на пляже и просить милостыню. Зарабатывал хорошо, но ведь не своей профессией. А тут рядышком — такой проект. И масса народа — бесталанного, безголосого, с точки зрения оперного певца, на сцену рвется. Вот и не выдержала душа артиста. Оскорбили его в лучших чувствах. Может такое быть? Может. Но разве узнаешь это точно, пока преступник в бегах? «Упустил, упустил, — как заведенный, повторял про себя Перепелкин. — Ну, какой же я тоже… бесталанный…»
3
«Кто хочет говорить со мной?»
С утра заштормило, метровые волны ожесточенно набрасывались на берег, и редкий пляжник решался нырнуть в волну. Да и пляжников сегодня было немного — песчаные вихри, поднимавшиеся как миниатюрные торнадо, отбили охоту валяться на песочке даже самым рьяным лежебокам. Поэтому «спасатели» «выходить в море» раздумали, сидели рядком на деревянном крылечке спасательной станции и созерцали игру стихии.
— Что будем делать? — через полчаса, после того как они уселись, нарушил молчание Жорик, первым не выдержавший медитативных упражнений.
— Вообще или конкретно? — лениво отозвался Коля Радостев.
— А в чем разница? — удивился Жорик.
— «Вообще» — это вопрос насчет работы, — охотно объяснил Коля. — И сдается мне, что у нас сегодня выходной. И мы вполне можем помочь Галке в ее благородном предприятии. А «конкретно» — это про то, что у нас в подсобке валяется. Кстати, кто-нибудь проверял — он там еще?
— Ты на что намекаешь? — обиженно встрепенулся Паша-Танк. — На то, что я морские узлы вязать не умею?
— Ой, прости, пожалуйста, — дурачась, всплеснул руками Коля. — Какие мы все обидчивые. Уже и спросить ничего нельзя просто так.
— Так чего делать-то будем? — не успокоился Жорик. — А вдруг он опять буянить начнет?
— Не начнет, — фыркнул Паша-Танк. — А начнет, я ему лекцию прочту. Ему мои воспитательные беседы, кажется, не нравятся.
— А здоровый бугай оказался, — с мечтательным выражением лица, проговорил Жорик. — Кто бы мог подумать. С виду — хиляк, а мускулы — стальные. Разве так бывает?
— А ты китайцев-единоборцев видел? — хмыкнул Коля. — С виду маленькие, а как начнут ногами-руками махать — приятно посмотреть.
— Видел я китайцев в Зеленогорске, — сказал печально Паша-Танк. — Махали ногами-руками — это да. Только мы вдвоем с Ромой-Клыком пятнадцать китаезов за две минуты успокоили. Даже как-то скучно стало. Мы ведь тогда на большое развлечение подрядились. А тут такой облом.
— Учиться тебе надо, — нарушил свое долгое молчание Боб-Борис. — И наукам, и боевому искусству. Тогда развлечения будешь в другом месте искать. Теперь о деле. Есть два варианта. Первый — передать преступника в правоохранительные органы.
— Не пойдеть, — Жорик передразнил эпизодического персонажа из фильма «Русское поле». — Правоохранительные органы его сразу выпустят. За недостаточностью… этого… улик и оснований. И состава преступления.
— Допустим… — нахмурился Боб. — Второй вариант мне нравится меньше. Потому что он насквозь незаконный.
— Выбить показания самостоятельно, — радостно проговорил Жорик. — А уже с этими показаниями сдать его ментам.
— Д-да… — кивнул Боб. — Но хочу повторить — этот вариант мне нравится меньше. То есть, ребята, совсем не нравится.
— У нас времени нет, — решительно сказал Коля Радостев. — Нам с Галкиными будущими спонсорами разбираться надо, отлавливать их, уговаривать. Поэтому предлагаю: быстро колем подследственного, сдаем прокурору, а потом ловим Моню Зона. Кстати, я бы и сам не прочь ему пару песен показать. А вдруг понравится?
— Коля-Коля… — укоризненно покачал головой Борис. — Тебе тоже нравится Зон? Тебе — будущей рок-звезде?
— Зон — профи, — с вызовом произнес Коля. — Так, как он про Штирлица поет, никому не спеть. Рок или попса — на самом деле без разницы. Главное, чтобы это профи делали. Я Зона очень уважаю. Хоть и болтают про него разное. По-моему, он умный и талантливый мужик. И Галке, если она на него выйдет, объективный приговор объявит. И если он скажет, что она — никакая не артистка, тогда ей, действительно, надо чем-то другим заняться. Хоть замуж за Жорика выйти, что ли…