– Пожалуйста, быстрее, – прошептал он в мертвую трубку.
Дверная ручка повернулась и щелкнула. Кто-то ударил по ней ногой. Смит видел, как тонкая дверь изогнулась под ударом.
В трубке что-то щелкнуло.
– Алло? Алло? – закричал Смит.
Ответа не было.
Из-за двери раздался выстрел пистолета, стреляющего в упор. Дверь закачалась на петлях. Кто-то высадил ее ногой. В дверях стоял Ле Пат, в его руке все еще дымился «вальтер Р-38». С ним была Цирцея. Они быстро подошли к нему, Цирцея что-то нащупывала у себя в сумке.
Смит проследил за ней взглядом, но оставался у телефона. Его жизнь, подумал он, висит на волоске. Он не мог двинуться, «вальтер» Ле Пата остановит его.
– Да? – послышался знакомый голос на другом конце линии.
Смит открыл рот, чтобы говорить, но из горла вырвался только хрип. Он почувствовал острый удар в шею. Краем глаза он видел, как длинными наманикюренными пальцами Цирцея вводит ему под кожу розовую жидкость.
– Мистер президент, – протянул он, как пьяный. Больше он говорить не мог. Голова у него кружилась, как будто по ней ударили молотком. Он пытался что-то сказать, но губы его не слушались. Комната вокруг него завертелась и потемнела. Единственное, что доходило до его сознания, это голос президента, зовущий его издалека, пока Ле Пат не повесил трубку.
Глава 11
Римо резко проснулся. Он лежал на полу гостиничного номера, полностью одетый.
– Который час?
Чиун посмотрел в окно:
– Около девяти.
– Утра? Ты хочешь сказать, я спал со вчерашнего обеда?
– Ты устал, – сказал старик. – Мы оба устали. Путешествие было трудным.
– Но я никогда так не спал. Во всяком случае, как сейчас. – Пошатываясь, Римо встал на ноги. – Последнее, что я помню, что я смотрел телевизор.
– «Наши дни»? – улыбаясь, спросил Чиун. – Тебя это ввело в транс. Прекрасная драма, ты согласен?
– А, ну да, это та идиотская «мыльная опера». У меня от нее голова заболела. Мои мозги чуть не взорвались.
– Не бойся. Для этого у тебя их просто не хватит.
– Ты все шутишь. Ох!
Римо сжал виски. Сквозь закрытые веки блеснул свет. Свет и слово, напечатанное округлыми буквами на сетке тонких серых линий.
– Чиун, – встревоженно позвал он.
– Что такое?
– Абрахас. Я вижу это. Я имею в виду слово.
– Ты тоже? Понятно. Ну, конечно, божество нуждается в большом количестве последователей.
– Миссис Пибоди, – с изумлением сказал Римо.
– Нет, нет. Миссис Ковенхолд. Героиню в «Наших днях» зовут миссис Ковенхолд.
– Я имею в виду жену Орвилла Пибоди. Она тоже видела слово. Видел слово и ее сын. Уловил? По телевизору. Оно было на экране.
– Я ничего не видел на экране.
– Оно должно быть там. Те серые полосы, о которых ты говорил, были полем за картинкой. Ты можешь увидеть их, прищурившись. Видишь?
Римо включил телевизор. Шла детская передача. Показывали группу маленьких детей. Человек в костюме петуха вел их вокруг скотного двора. Римо чувствовал, что его голову стягивает стальной обруч.
– Оно все еще там.
– Где?
Дети визжали от восторга, собирая в курятнике яркие пластиковые яйца и наполняя ими корзинки.
– Где-то здесь. Я чувствую его.
– А я нет? – лукаво спросил Чиун. – Возможно, я недостаточно чувствителен, чтобы воспринять это невидимое сообщение?
– Наверно, ты провел у телевизора намного больше времени, чем я. Глаза привыкают к этому мерцающему свету. А мои глаза не приспособлены к нему.
Чиун плотно сжал глаза, а затем открыл их. Потом проделал это снова.
– Нелепая идея.
– Абрахас, – протянул Римо, прищурившись. – Вот оно.
– Где? – спросил Чиун, уставившись на экран, где не происходило ничего страшнее того, что дети ласкали ягнят.
– Прищуривайся на счет четыре, пять и девять.
Старик прищурился.
– Абрахас, – прошептал он.
– На английском, корейском и любом другом языке мира. Вот и все. Мы научились языкам, мы очень хорошо с ними знакомы. Кое-что, понемногу для всех.
– Это трюк, – недоверчиво прошептал Чиун. – Абрахас – мошенник. Как он вставил свое имя в передачу?
– Спокойней. Это еще не конец света.
– Но почему? Почему кто-то это делает? Почему кто-то хочет разрушить мою прекрасную драму.
– Я не знаю. – Римо запустил руки в волосы и бросился к двери. – Не знаю, каким образом, но я чувствую, что исчезновение Смита тоже с этим связано.
Он направился к южному берегу Абако. Ворота были закрыты, но не охранялись, и он легко перелез через них.
На огороженной территории было красиво, земля была покрыта пышной тропической зеленью, над которой возвышался старый плантаторский дом, украшенный башенками и безвкусным орнаментом. Прямо за домом простирался белый песчаный пляж, извиваясь вдоль линии берега на несколько сотен метров.