На телекартинке Вадим в трусах и футболке ходит по комнате с мобильником. Слышны длинные гудки.
– Кинокомпания «Каменные джунгли», – ответил кокетливый женский голос.
– Здравствуйте, я из редакции «Московского комсомольца», журналист, я договорился взять интервью у режиссёра, снимающего «Любовь без начала и конца», как бы мне узнать, где сейчас проходят съёмки? Это нужно для будущего продакшена сериала, – сказал Вадим.
– Вы с нашим руководством уже договорились?
– Конечно. Они дали добро.
– Хорошо. Сейчас узнаю. Подождите пару минут.
Слышны слабые отзвуки стука каблуков. Вадим волновался, ходил по комнате, присел на стул.
– Молодой человек, – вернулся женский голос кинокомпании.
– Да.
– Съёмки ведутся в Мытищах, в районе Перловки.
– Отлично. Спасибо вам большое, девушка.
Вадим выходит из дома, садится в машину такси. Песочников комментировал за кадром:
– Смотрите, какая хитрость. Чего только не придумаешь, чтобы выиграть сто миллионов рублей.
Чайка подъехал к месту съёмок. Киношники работали около зелёного старого деревянного двухэтажного дома. Вадима хотела прогнать девушка из киногруппы, но он наврал ей:
– Я агент Наташи Кукушкиной.
И его пустили внутрь территории, где велись съёмки.
Актёры ходили в одежде пятидесятых-шестидесятых годов прошлого века. Снимали сразу несколько эпизодов. Вадим стал свидетелем сцены, когда Наталья убегала от пьяного буяна и скрылась в доме. Этот эпизод сняли с первого дубля. Режиссёр, худой мужчина на вид лет тридцати-тридцати пяти, в большой коричневой кепке и белом шарфе, обмотанном небрежно на вельветовой голубой курточке, сидел на стуле с надписью на спинке «режиссёр». Он скомандовал в матюгальник:
– Покатит, давай следующий эпизод.
Актёры принялись переодеваться. Наталье накинули только пальтецо, а гримёрша чуть побелила её, а потом подрумянила её мордашку. В следующем эпизоде она встречалась с молодым парнем в серой кепке, куртке штормовке и широченных штанах. Актёры стояли у забора. Парень в штормовке изливал Наталье душу:
– Катя, как ты не понимаешь, в какое время нам посчастливилось жить. Люди в космос полетели! Едрёна мать, в космос! Вот увидишь, пройдёт не так много времени и кому-то доведётся открыть новые планеты. Мир так огромен, в нём столько возможностей. Давай поедем в Ленинград или в Москву.
– Что мы там будем делать?
– Я учиться пойду на лётчика, а ты на врача.
– Ну, я не знаю. Боюсь, меня мама не отпустит.
– А знаешь, как меня сегодня разозлил Женька?
– Как?
– Он сказал, что хочет стать агрономом. И знаешь для чего?
– Для чего?
– Чтобы добывать халявный корм для скотины в колхозе. И ещё выяснилось, что он курит.
– Какой ужас.
В следующей сцене Наташа стояла у забора уже с актёром, играющим того самого Женьку. Это был тридцатилетний актёр в телогрейке, кепке сильно надвинутой на глаза, с дымящейся папиросой в зубах. В гриме его можно было счесть и за восемнадцатилетнего.
– Катюх, что такая смурная? – подкатил Евгений.
– Серёжка такого мне наговорил.
Евгений ухмыльнулся и сплюнул под ноги.
– Нашла кого слушать.
– А что? Он умный. В Москву собрался. Лётчиком хочет стать.
– Ну-ну, пускай езжает, там ему крылышки-то пообламывают. Первопрестольная и не таких дуралеев перемалывала. Лучше пошли ко мне. Мои родители поехали к бабке в деревню.
– И что мы будем делать?
– Мы взрослые уже. Пора уже познать друг дружку. Ты мне давно нравишься.
– С ума сошёл. Мы даже ещё с тобой ни разу не целовались.
Евгений усмехнулся.
– Целовались? Поцелуи для меня это фигня. Я хочу, чтобы всё было, как у взрослых.
– Это страшно.
– Поначалу. А потом тебе понравится.
– Да ну.
– Не да ну, а потом сама будешь просить каждый вечер настоящей мужской любви меня. Люди от этого дуреют сильнее, чем от самогона.
– Не может быть.
– А ты попробуй.
Дубль сняли. Режиссёр скомандовал:
– Перерыв!
Наташа будто в мгновение сняла маску наивной провинциальной дурочки, стала серьёзной. Она пошла к группе актёров, по дороге взяв бутерброд с колбасой и пластиковый стаканчик чая. Сбоку к ней подошёл Вадим.
– Наташа.
Она повернулась к нему.