– Не подскажите, где я нахожусь? – обратился к нему Антон.
Бородач остановился и с удивлением поглядел на Антона.
– Это Южно-Сахалинск? – попробовал угадать Антон.
Мужчина усмехнулся.
– Пить надо меньше, молодой человек. Это Корсаков.
Прохожий собирался уходить, но Антон спросил его:
– А где тут порт? Если он тут есть, конечно.
– Туда.
Бородач махнул в сторону автобусной остановки.
– Всё время прямо, пока слева не увидите порт, там и свернёте.
– Спасибо.
И Антон пошёл туда, куда ему указал бородач. Он быстро нашёл порт. Траулер «Великолепный» слегка покачивался на волнах, повёрнутый к пирсу чёрным с красной полосой сверху бортом. По мостику Антон забрался на палубу. Где-то на корме кто-то галдел, но поблизости не было ни одной живой души. Антон добрался до рубки, в которой обнаружил капитана – лысого сорока трёхлетнего грузного мужчину.
– Ты кто?! – грозно он спросил Антона.
Антон робко протянул ему документы.
– Клюв Виктор Петрович, – прочитал медленно капитан. – Ну и фамилия у тебя, приятель. Есть комплект рабочей одежды? Скоро отплываем.
Песочников пожал плечами.
– Нет.
– Ладно, спускайся к ребятам в каюту. Спросишь у Филатыча. Он тебя переоденет.
Антон пошёл искать Филатыча. С борта он поглядел на берег. Никогда ещё Песочников не плавал на таких рабочих кораблях. Ещё не поздно было сбежать на берег, но у него не было денег, а, значит, выжить было очень сложно. Он решил сплавать один раз ради получки, а дальше посмотреть, куда ещё можно податься.
И Песочников отправился в плавание. Он был рабочим матросом. Ему пообещали за эту ходку пятнадцать тысяч рублей – смешные деньги, но деваться было некуда. Судно порой качало на волнах, как пёрышко. Антона рвало. Ему было страшно. С другими моряками он не нашёл общего языка. Они смеялись и глумились над ним. Так однажды во время ужина один самый ершистый и балагуристый моряк Костров заметил:
– Парни, а вы не обращали внимания, что наш Клюв похож на ведущего с телека Песочникова?
Кто-то засмеялся. Антон сжался от гнева в углу каюты, поедая гороховый суп из алюминиевой миски.
– Да не, – вставил свои пять копеек другой моряк, – не похож он. Тот явно педик, весь лощёный и накрашенный, а наш Клюв потрёпанный, помятый, видно, что наш деревенский, из простого народа, от сохи.
– Песочников не педик, – зло прохрипел Антон.
– Откуда ты знаешь? Знаком с ним что ли? – спросил Костров.
– Знаю и всё.
Моряки засмеялись. Им шутка показалась очень занятной.
Подтрунивали над Антоном и во время работы. Однажды он выронил несколько крабов на палубу. Он направлял сеть в специальную ёмкость для сбора живности и немного промахнулся.
– Не щёлкай клювом, Клюв! – крикнул, скаламбурив на Антона, моряк Широков.
Антону было горько и обидно, и больше всего он злился на самого себя за то, что не мог дать отпор хамам, постоянно оскорбляющим его, отчего чувствовал себя последним чмом на белом свете.
Ночью Антон вышел на палубу, выкурил дешёвую пахучую сигарету. Море было тихим. Антон поглядел на пятно Луны, а потом опустил глаза вниз на чёрные волны. Он забрался на край борта и сиганул вниз. Это вовремя заметили моряки Ершов и Широков. Они схватили спасательные жилеты и кинулись в море. Другие моряки бросили спасательный круг. Антона достали и начали откачивать на палубе. Сделали ему искусственное дыхание и массаж сердце. Песочников выпустил фонтанчик воды и задышал.
– Клюв, ты живой? – спросил Ершов.
– Я не Клюв.
Антон вмазал своему спасителю кулаком по физиономии.
Больше Антона никто не окликивал по его новой фамилии и не шутил над ним.
«Великолепный» вернулся в порт. Был ясный, но морозный, солнечный ноябрьский день. Моряки решили отметить возвращение в трёхкомнатной квартире Филатыча. Так как Антон был новичком с него денег на поляну не взяли. На столе было много водки и простой русской закуски. После плавания водка заходила очень легко и приятно. Антон не заметил, как выпил добрых две трети бутылки. Филатыч по-отцовски положил ему руку на плечо.