Негодяи бросили девушку и побежали. Девушка встала, отряхнулась.
– Ты как? – спросил её Антон.
– Норм. Спасибо.
Антон и девушка пошли к остановке. При свете фонаря Антон заметил, что на девушке старые с дырками джинсы, а на лице были две ссадины. У неё было простое, но симпатичное лицо. Ей было девятнадцать лет.
– Ну, я пойду, – сказал Антон.
– Ага.
Девушка села на скамейку на остановке.
– У тебя сигареты не будет? – спросила она.
Антон достал из пачки сигарету и протянул девушке. Она тут же её закурила. Он собрался уже идти, но остановился, задумался, обернулся и обратился к девушке:
– Сейчас же автобусы уже не ходят. Ты чего тут сидишь?
Девушка пожала плечами.
– Мне некуда идти.
– Как это?
– Я ушла из дома. Сбежала.
– А где твой дом?
– В Холмске.
– Это далеко?
– Ты не местный что ли?
– Да.
– Прилично отсюда.
– Хочешь, пошли со мной.
– Будешь приставать? Хотя ты ничего. Я тебе могу дать.
– Ничего мне не нужно. Пойдём. У меня нет ни хрена, кроме квартиры. Поспишь хоть в человеческих условиях. У меня как раз две одноместные кровати.
Они пришли в квартиру Антона-Виктора Песочникова-Клюва. Разделись в прихожей. Вошли в кухню.
– Я выпил сегодня много и устал. У меня есть чай и масло. Есть ещё яйца. Хочешь, сделай себе яичницу и чай мне и себе. Как тебя зову кстати?
– Катя.
– Я Антон. Давай, приступай, я вижу, что ты голодная.
Катя сделала себе яичницу и чай на двоих.
Они сидели при блёклом свете лампочки за столом на кухне. Пили чай. Антон слегка улыбнулся и отхлебнул горячий крепкий чай.
– Ты чего? – Катя тоже улыбнулась.
– Так подумал. Вспомнил кое-что. У меня ведь нормальная семья была. Всё было. А теперь я тут на краю земли пью чай в убогой квартире.
– С чумазой бродягой…
– Да ты тут ни при чём. Дело во мне. Я ведь тоже хлебнул от жизни сполна, когда отец от нас ушёл. Я боготворил его. Он был начальником автобазы. Потом сидел за растрату пару лет. Вышел, устроился в строительную компанию и снова пошёл в гору. А потом развод с моей матерью. Он нам совсем не помогал. Отец твердил всегда, что надо быть волком в этой жизни. Аморальность – это норма, если ты хочешь, хоть чего-то добиться. Друзей нет в этом мире, только конкуренты; а, если и заводишь друзей то только таких, от которых можно получить хоть какую-то пользу. Я его очень любил. Потом я нашёл его, когда мне было пятнадцать лет, хотел просто немного поговорить с ним, увидеть его; а он мне сказал: «На фига ты припёрся?» Потом чуть остыл и потрепал меня по щеке. «Не бойся боли. Без этого никогда не станешь сильным. Надо иметь большие кулаки и толкаться локтями», – сказал он и ушёл. Я всегда думал, что он крутой.
– А теперь?
– Теперь нет.
***
Лев в течение двух месяцев жил на даче у друга после окончания шоу. Он не хотел общаться с представителями сми, которые хотели взять у него интервью. Зато им удалось пообщаться с его одноклассниками и Юлией.
Другие участники шоу постоянно мелькали в телепередачах, получая за это деньги, пока к ним не пропал интерес у телезрителей.
Льву захотелось изменить свою жизнь кардинальным образом. Он долго думал, чтобы такое сделать, чтобы от него все отстали, и у него появился бы смысл как-то жить дальше. Сначала Лев мечтал отправиться в какой-нибудь портовый город – обосноваться у моря, но он никак не мог придумать, чем он там мог бы заниматься: ведь надо было на что-то существовать. Потом он в интернете наткнулся на блоггеров-дауншифтеров, и ему пришла в голову идея стать фермером. Он списался с одной женщиной, у которой было большое фермерское хозяйство в Костромской области. Она расхваливала жизнь вдали от городской суеты и обещала помочь ему в становлении его собственного хозяйства. Помимо фермерских талантов женщина имела симпатичную внешность и харизму. Лев поспешил на встречу с ней. Он был на вокзале, купил билет и ждал поезда, когда зазвонил его мобильник. Номер был незнакомый. Льву не хотелось отвечать на звонок. Он опасался, что это могли быть навязчивые журналисты, но что-то заставило его ответить.
– Да.
– Лев Игоревич? Это вас беспокоят из кинокомпании «Млечный путь».
– Слушаю вас.
– Мы хотим с вами заключить контракт на постановку одного из ваших сценариев.
– С какого это перепоя?
– Вы же теперь известная личность. На ваше имя пойдёт зритель.
Лев отключил связь. Он не верил своим ушам. Кино было ему ненавистно, но он проводил поезд взглядом и вернулся в Москву в родительскую квартиру, а на следующий день уже был в офисе кинокомпании в кабинете главного продюсера лысого человека сорока шести лет Олега Снегирёва, который был похож больше на интеллигента-неудачника, нежели на того, кем он являлся. Снегирёв сидел на стуле за своим столом, а Лев сидел сбоку в кресле. Снегирёв спрашивал: