«Четырка» плавно тронулась с места. За окном проплывали знакомые улицы, покрытые лёгкой дымкой утреннего тумана. В салоне царила непринуждённая атмосфера, наполненная ароматом кожаных сидений и лёгким запахом бензина. Дима включил музыку, и из динамиков полились знакомые мелодии, создавая нужное настроение для предстоящего дня.
— Не парься, прорвёмся, — ободряюще сказал Дима. — Главное, что мы вместе.
У школы уже кипела жизнь — толпились ученики, смешиваясь в разноцветную мозаику рюкзаков, бантов и новеньких блейзеров. Воздух вибрировал от возбуждённых голосов: кто-то радостно обнимал одноклассников после лета, кто-то нервно перебирал краешек галстука, украдкой проверяя телефон. Запах свежескошенной травы смешивался с ароматом маминых духов из родительской толпы, где мамы в нарядных платьях напутственно поправляли воротнички первоклашкам.
Дима вышел из машины, щурясь от внезапно бьющего в глаза солнца. Его кроссовки мягко хрустнули гравием парковки, а за спиной Вова неуверенно поправил рюкзак, будто пытаясь спрятаться за его объёмом. Они направились к входу, где у колонн уже собирались их одноклассники. Над крыльцом трепетали воздушные шары — синие и белые, цвета школы, — а под ногами шуршали опавшие кленовые листья, словно рассыпанные осенью конфетти.
— Ну вот, считай, первый день начался, — улыбнулся Дима, похлопывая друга по плечу. Его пальцы на мгновение задержались на ткани куртки, чувствуя под ней напряжённые мышцы.
— Да, ты прав, — вздохнул Вова, глотая воздух, как будто собирался нырнуть в ледяную воду. Его глаза метались по толпе, выискивая знакомые лица среди моря новых учеников.
Внезапно резкая боль в плече заставила Диму вздрогнуть — удар ладонью был точен, как удар боксёрской груши.
— Чёрт, Герман, больше так не делай! — вырвалось у него прежде, чем он успел развернуться. Друг стоял, широко улыбаясь, его рыжие волосы торчали в разные стороны, будто он только что вылез из ветра. В руке он сжимал стаканчик с кофе, от которого поднимался парок, растворяясь в прохладном воздухе.
— Не кисни, старина, — Герман игриво подмигнул, браслеты на его запястье звякнули, когда он потянулся поправить Диме воротник. — Ты же знаешь, как я люблю драматические входы.
Вместе они подошли к главному входу, где на ступенях замерла Татьяна Ивановна. Её праздничное сиреневое платье контрастировало с вечно строгим выражением лица. Дима машинально провёл рукой по волосам, вспоминая, как в прошлом году она отчитала его за мелированные пряди прямо на линейке. Рядом с ней толпились новички — девочка в очках лихорадочно листала учебник, а парень в кепке нервно щёлкал зажигалкой, пока учительница не бросила на него ледяной взгляд.
—Здравствуйте, Татьяна Ивановна, — поздоровался Вова с их классным руководителем. Его голос звучал немного нервно, ведь Татьяна Ивановна была известна своей строгостью. «Та ещё язва», — подумал он. Каждый раз она орала, что на экзамен не допустит, а ещё называла его бездельником и полным болваном. Но Вова знал, что за этой строгостью скрывается забота о учениках и стремление дать им лучшее образование.
— Здравствуйте, — подхватили Дима и Герман, стараясь поскорее отойти прочь. Но Дима не мог отвести взгляд — он заметил те же кудрявые, тёмные волосы, как и в своём сне. Она стояла рядом с Марией Александровной, молодой учительницей, которая вот-вот должна была уйти в декретный отпуск. В прошлой школе Димы она была его классной руководительницей. Как бы он ни косячил, она постоянно заступалась за него перед директором.
Дима внимательно посмотрел на девушку. Её тёмные кудрявые волосы мягко обрамляли лицо, а глаза, казалось, светились изнутри. Она была одета в школьную форму, но выглядела в ней особенно элегантно. Рядом с ней Мария Александровна выглядела спокойной и уверенной, несмотря на предстоящий декрет. Её присутствие словно наполняло пространство теплом и уютом.
Дима не мог оторвать взгляда от девушки. «Да, это точно она», — подумал он. Эта девушка стояла рядом с ещё какой-то девчонкой, ярко что-то обсуждая. Как только он отвлёкся на своего друга Германа, чтобы кивнуть, показывая, что поддерживает разговор, она будто бы исчезла. Если она стояла рядом с Марией Александровной, значит, она в параллельном классе. Год действительно должен быть интересным и болючим.
В этот момент ко мне подошёл Вова. Его шаги были уверенными, но в глазах читалась лёгкая тревога, смешанная с любопытством.