– Постойте! – Она подошла ближе, чтобы взять у него из рук испачканную вещь. – Мы позаботимся о том, чтобы очистить вашу курточку. Хотя бы это мы можем для вас сделать? – Она с благодарностью ему улыбнулась.
– Очень мило с вашей стороны, мадам Ротман, – ответил Виктор. – Но я лучше сам все очищу. У меня нет другой курточки.
Юдит не стала спорить и взглянула на крепкого мужчину. Только сейчас она заметила, что его воскресный костюм был изрядно поношен и не очень хорошо на нем сидел. Вероятно, он взял его напрокат или кто-то ему его подарил. Воротник рубашки был потертый, хотя и безупречно чистый, равно как и галстук.
– Я не хотела показаться навязчивой, – пробормотала Юдит. – Извините меня, господин Райнбергер.
Виктор посмотрел на нее, и на его лице снова появилось лукавое выражение. Он быстро провел рукой по темным коротким волосам.
– Не переживайте, мадам Ротман. Моя курточка на сегодняшний день – это наименьшая из проблем. Самое главное, чтобы он, – Виктор указал на Карла, и его лицо на мгновение стало опять серьезным, – скорее поправился.
Юдит кивнула. Она вдруг осознала, что не может отвести взгляд от его лица. Что-то в нем определенно привлекало.
Виктор улыбнулся, и его сине-зеленые глаза заблестели.
– Вы точно уж наилучшим образом позаботитесь о своем брате, госпожа Ротман. А я подожду в вестибюле, пока меня не позовет ваш отец.
Проходя мимо нее к двери, он нечаянно коснулся ее плеча, а потом добавил:
– Иначе у него ко мне будет больше замечаний, чем благодарности.
Глава 7
Именно Бабетта спустя полчаса пришла за Виктором в представительный вестибюль, чтобы отвести его к Вильгельму Ротману. Пока Виктор ждал, он успел рассмотреть деревянную обшивку с изумительной инкрустацией и несколько дорогих картин. Его внимание привлекли также роскошные ковры на светлом мраморном полу и свежие цветочные композиции в фарфоровых вазах. Высокое зеркало из свинцового хрусталя делало зал еще более уютным. Вилла владельца шоколадной фабрики действительно была впечатляюще обставлена. Семья и правда жила в достатке.
В коридоре он столкнулся с доктором Кацом, который как раз надевал шляпу и собирался уходить.
– Вы повели себя как настоящий мужчина, – сказал он с уважением. – Антон был очень взволнован, он описал нам весь ход событий.
– В этом нет ничего особенного, – ответил Виктор. – Это была естественная реакция.
– Для нас с вами – возможно, – сказал доктор Кац. – Но на самом деле не каждый бы бросился на двух несущихся лошадей, чтобы спасти абсолютно чужого мальчика. Карлу очень повезло.
– Я рад, что оказался в нужное время в нужном месте, – сказал Виктор. – К счастью, парень в скором времени поправится.
Доктор Кац улыбнулся.
– Если будет соблюдать правила игры. Ему это не всегда легко удается.
– Да уж, видно, что у него своенравная натура. Я заметил это, несмотря на наше мимолетное знакомство, – с улыбкой добавил Виктор.
– Своенравная натура – это очень мягко сказано. Но вполне возможно, что он извлечет урок из сегодняшнего происшествия. – Доктор Кац слегка коснулся пальцами шляпы в знак прощания. – Хорошего дня!
– Я сейчас провожу вас, – быстро сказала Бабетта.
Но доктор Кац покачал головой:
– Благодарю, я сам справлюсь.
Доктор направился к выходу, а Бабетта и Виктор подошли к двери кабинета Вильгельма Ротмана.
Горничная постучала и, получив ответ Ротмана, позволила Виктору войти, а потом тихо прикрыла за ним дверь.
Вильгельм Ротман сидел за большим письменным столом из лакированной лещины. В мраморной подставке лежало несколько письменных принадлежностей, среди которых толстая ручка с золотым пером, которой он, судя по всему, подписывал важные документы. Сбоку стояла серебряная чернильница.
– Я сейчас, – сказал предприниматель, сортируя некоторые документы.
– Разумеется, – ответил Виктор и сделал шаг в сторону.
В этом помещении все также было буквально пропитано богатством и элегантностью, начиная от настольной лампы из белого опалового стекла, выпуклая часть которой была украшена золотыми элементами, до встроенной мебели, шкафов, застекленных витрин и книжных полок, которые были расставлены вдоль двух стен. Виктор обратил внимание на новое юбилейное издание энциклопедии Брокгауза из семнадцати томов, наряду с сотнями других научных, исторических и литературных произведений. Эрудицию здесь демонстрировали напоказ. Рассеянный свет, пробивавшийся сквозь обрамляющие высокие окна тяжелые бархатные занавески, усиливал это впечатление.