Пока он искал себе помощника, Юдит вышла через широкую межкомнатную дверь в соседнее помещение для отгрузки. Здесь комплектовались образцы и оснащались чемоданы с образцами для рабочих командировок фирмы Ротмана.
За двумя длинными деревянными столами работницы занимались тем, что прикрепляли к различным упаковкам соответствующую информацию о получателе. Юдит ходила вдоль столов и осматривала различные комплектации. Снова и снова она внимательно присматривалась, брала одну из коробочек со стола, открывала и проверяла отделенные кружевной бумагой ряды ванильного шоколада, айвовых и ананасовых леденцов или глазированной фиалковой карамели. Все было замечательно упаковано, каждое кондитерское изделие было без изъянов и надломов и защищалось ватными рядами.
Одна из девушек подошла к Юдит с красивой шкатулкой в руках.
– Здесь у нас еще миндаль в шоколаде и новые плитки молочного шоколада, мадам.
Юдит взяла у нее коробочку.
– Спасибо, Берта. Очень красиво. Молочный шоколад пользуется большим спросом. Без него нашим коммивояжерам даже не стоит отправляться в дорогу.
– Да, он очень вкусный, – улыбнулась Берта.
– Ты уже полакомилась?
– Одна плитка поломалась… – смущенно сказала Берта. – Я сразу же ее заменила, – быстро добавила она.
– Хорошо, со мной такое часто случается, – стараясь ее успокоить, сказала Юдит. – А шоколад действительно очень вкусный.
Берта с облегчением сделала реверанс, развернулась и быстро направилась в женский зал.
Юдит смотрела ей вслед.
Много поменялось для молодых девушек с появлением фабрик. Перед ними открылись новые возможности заработка, а ведь еще недавно они могли только наниматься прислугой или горничными. Ценили ли они работу на фабрике Ротмана? Можно ли было прожить на такую зарплату?
Примерно треть здешнего коллектива составляли девушки. Это значило, что они лучше мужчин умеют обращаться с продуктами питания. Однако Юдит не давал покоя тот факт, что женщин очень редко привлекали к серьезной работе, например в конторе. К тому же они зарабатывали значительно меньше, чем мужчины. На других фабриках работали женщины в качестве торговых ассистентов, Юдит знала это еще со времен учебы в коммерческом колледже Штутгарта.
Низкие голоса и громкий шум в женском зале заставили Юдит насторожиться. Она положила на стол плитку молочного шоколада и пошла посмотреть, что происходило с холодильной камерой.
Марта стояла возле Виктора и молодого парня, эмоционально жестикулируя. Они обвязали плечевым ремнем аппарат, чтобы его можно было нести.
– Нет, прикрепи его дальше, так, как я, – Виктор давал указания своему помощнику. – А теперь… оп!
– Пожалуйста, господа, будьте поаккуратнее с ним! – умоляла их Марта, на ее лице отчетливо читалось беспокойство.
– Господин Райнбергер точно вернет нам холодильную камеру в наилучшем виде, – сказала Юдит. – Он знает, что делает.
Виктор удивленно поднял глаза.
Юдит быстро опустила голову и скрестила руки на переднике. Эта похвала вырвалась у нее случайно и, по всей вероятности, была неуместной. Работницы не могли это не услышать. Но, вопреки всем манерам и назло сомнениям, она не могла удержаться, чтобы не посмотреть на него краешком глаза. Виктор был очень видным мужчиной. И очень привлекательным. Когда Юдит заметила его довольный взгляд, ее лицо невольно расплылось в теплой улыбке.
Во второй половине дня Юдит отправилась домой. Тео тем временем отвез «мерседес» домой и приехал на повозке. Он как раз привез Дору в город, ей нужно было сделать некоторые покупки для экономки, вернуться в Дегерлох ей следовало на зубчатой железной дороге. Юдит знала, что Дора очень любила ездить за покупками. Все, что происходило в магазинах, было очень занимательно, и чаще всего она встречалась там с другими горничными, чтобы поболтать полчасика.
У банкирского дома к Юдит подсел отец. Хотя она и была удивлена тем, что он провел там полдня, однако для решения финансовых дел необходимо было время. Это был неведомый для нее мир, там, за высокой входной дверью банкирского дома, мир, который был для нее закрыт и который в то же время очень ее увлекал. Ведь тот, кто располагает большими деньгами, может брать свою жизнь в собственные руки. Это же замечательно.
Пока Тео гнал лошадей рысью, Вильгельм Ротман удобно уселся возле Юдит. Казалось, что отец все уладил: когда он к ней повернулся, его лицо выражало самодовольство.
Юдит вопросительно на него посмотрела.
– Ах, детка, – произнес он с такой непривычной добротой в голосе. – Нас с тобой ждет замечательная жизнь.