Ни для кого не имело значения, что он не прикасался к тому ожерелью, хотя бы просто потому, что понимал его ценность. В отличие от легкомысленной хозяйки банкета, собиравшейся обменять «красивую вещицу» на пару предложенных подругой побрякушек.
Для вождя, преподнесшего ее супругу столь редкий подарок, подобное оскорбление могло явиться поводом к объявлению войны. К сожалению, никому и в голову не приходило уделять внимание малопонятным для их чересчур консервативного мышления тонкостям. И тем паче понять его желание – все чаще и чаще уходить к тем, кого считали если не явными врагами, то уж точно не подходящей компанией для подрастающих сыновей.
Колонисты, всеми силами, сопротивлялись тлетворному, по их мнению, влиянию коренного населения на неокрепшие умы молодежы, то и дело жаждущей улизнуть в леса и поля от подобающей каждому юноше ответственности. Да и чего греха таить, беспорядочные связи между белыми мужчинами и хорошенькими индианками редкостью не являлась. Правда, ему самому никогда не казались возможными и правильными, так как ни к чему хорошему совершенно точно привести не могли. Пример его собственных родителей стал тому самым ярким доказательством.
Ненадолго остановившись, Рейнольд привычно оглядел унылый рельеф, обманчиво укрытый под монотонным слоем ледяного грима. Плато, через которое он решился в очередной раз сократить путь, вклинивалось в долину, будто гигантский волнорез и изобиловало глубокими скрытыми расселинами, готовыми принять в смертельные объятья неосторожного путешественника. Однако именно здесь он впервые обратил внимание на заброшенный бивуак и еще тлеющие угли костра, слишком ясно намекающие на недавнее присутствие человека.
Чуть сдвинув со лба теплую меховую шапку, мужчина внимательней вгляделся в обозначившуюся впереди картину, озадаченно присвистнув от удивления. Больше всего на свете ему сейчас хотелось отмахнуться от крайне странного факта и вновь пуститься вперед по рыхлому снегу, напряженно держа равновесие в веревочных снегоступах и местами проваливаясь в холодную глубину. И пусть каждый следующий шаг грозил неотвратимым падением, но совсем скоро ему предстоит добраться до намеченной цели и скоротать предстоящую зиму в одном из раскинувшихся возле реки вигвамов.
Выругавшись сквозь зубы, Рейн заставил себя проигнорировать нестерпимо нывшие мыщцы, властно требующие немедленного отдыха. Стоило ли так долго и нудно зубрить надоевшую до оскомины латынь, чтобы в итоге стоять в двух шагах от намерения – навсегда обосноваться в племени непонсетов. Только по сути в том мире, куда все еще отчаянно стремилась мятежная душа, для него больше не было места.
А ближе к рассвету до безумия утомленный и довольно проголодавшийся молодой человек набрел еще на один шалаш. Под густыми сосновыми ветками, в окружении пышных величавых сугробов, на слегка влажной покрытой сухим мхом земле чернел след совсем недавнего костра.
Бесшумно пройдя по толстому слою разбросанного вокруг лапника, Рейнольд забрался в импровизированное природное убежище и принялся за разведение потухшего очага. За время пребывания в селении матери его глаза потихоньку привыкли к едкому дыму, постоянно присутствовавшему в быту индейцев, зимой – согревая, а летом защищая от мошкары и назойливых комаров. И почти не слезились, наблюдая: как костер все сильней разгорается, яростно вырываясь в небольшое отверстие для притока воздуха, краснея, потрескивая и наполняя шалаш теплом и терпким ароматом хвои.
Только вместе с блаженством согревания, пришло мучительное покалывание в руках и ногах, срывая с побелевших от мороза губ невольный стон. Поставив на угли маленький чугунок, наполненный снегом, Рейн терпеливо дожидался появления забурливших пузырьков, чтобы затем бросить в них пригоршню ягод шиповника и плеснуть добрую порцию рома.
Погрузившись в отнюдь невеселые размышления, он почти не почувствовал вкуса захваченной второпях маисовой лепешки и куска копченого мяса. А тяжелая капля, шлепнувшаяся с потихоньку оттаивающих сосновых игл, заставила молодого человека невольно вздрогнуть.
Он практически наверняка знал, кого ему предстоит увидеть неподалеку от грозно ощетинившегося на пути замерзшего леса, погребенного под девственно белым бархатным покрывалом. И это вселяло в оглушительно бившееся сердце едва ощутимый озноб. Вот уже как в течении долгих лет Рейнольд не верил в столь очевидные совпадения.