Глава 5.
- Мне странно слышать подобное пожелание из уст человека, чьи призывы к войне сделались в Дорчестере притчей во языцех, - сверля собеседника затаенно негодующим взглядом, выговорил Рейн.
- Кровь, пролитая что белым что индейцем, всегда взывает к отмщению, - бросая за спину молодого человека мимолетный взор, процедил Клод, относительно успокоившись видом почти нетронутого белоснежного савана долины, - разве не оттого ты с завидным и глупым постоянством преследуешь меня?
- Я не ищу возмездия, в том смысле, который вы вкладываете в эти слова, - едва уловимо вздрогнув, негромко откликнулся Рейнольд, - но не могу позволить – принести в жертву интересам вашего покровителя жизнь и свободу сотен людей. Не важно о ком идет речь, о колонистах или выходцах из местного населения.
- Должно быть, весьма удобная причина для маленькой личной сатисфакции, - почти вплотную приблизившись к собеседнику, неприятно улыбнулся мужчина, - только здесь и сейчас мы с тобой совершенно одни. Вне избирательно зоркого глаза совета племен или пресловутой юрисдикции губернатора. И соответственно ни в каких надуманных объяснениях нет нужды.
- Цели человека, готового финансировать очередную карательную компанию против людей никогда не объявлявших ему войны, предельно ясны - проигнорировав явную колкость, вымолвил Рейн, - вопрос в том: чего вы желаете для себя самого? Монополии на торговлю мехами и оружием? Землю, со всем, что на ней находится, включая лесные угодья и добычу, обеспечиваемую рекой? Или же непритязательный кабинет на площади Эверетта, с возможностью получения всего остального всего лишь в качестве приятного довеска к нему?
Явственно побледнев, Клод все пристальней смотрел на немного смуглое красивое лицо. Лицо давно повзрослевшего юноши, точной копии человека, который его породил. Его самого близкого друга и в то же время заклятого врага. Когда-то эти бездонные синие глаза были полны неизбывного доверия и тепла. А крепко сжатые губы, алеющие под меховым капюшоном, озаряла мальчишеская улыбка, кричащая о наивных надеждах и мечтах.
Теперь же в каждом его движении чувствовалась какая-то затаенная и бесшабашная сила, внушающая опасение и заставляющая считаться с доводами того, кому она принадлежит. Смутить этого горящего праведным гневом поборника справедливости, пожалуй, могло и не получиться.
От нестерпимой досады в душе поднялась горькая безликая муть. Присутствие Рейнольда всегда заставляло его сознавать свое безмерное одиночество. У него никогда не будет сына. По крайней мере, от горячо любимой в прошлом женщины совершенно определенно. Касательно прочих его едва ли могло заинтересовать возможное отцовство. И та мрачная неистребимая ярость, все эти годы помогавшая ему ненавидеть по сути ни в чем не повинного отпрыска Салливанов, уже поднялась внутри, заставляя нащупывать свой мушкет.
С холодеющим ужасом Клод ощутил, что способен вскинуть оружие и решить этот спор по принципу ничем не гнушающихся наемников, коих породила относительная безнаказанность диких мест. Но он подавил презренный порыв, недостойный дворянина. А был ли он им в самом деле? Ныне о том говорила лишь шпага. О коей в этой варварской стране мало кто вспоминал. Здесь выясняли отношения с помощью томагавков или кастетов, как индейцы, а иные предпочитали короткий вердикт пули. В конце концов, позади него расстилались просторы Массачусетса, а не извилистые парижские улочки. Дабы пытаться искать удовольствие в дуэльном поединке.
- Уходи, Рейн, - глухо бросил мужчина, одновременно отметив, что молодой человек не спускает с него глаз, обладая благодаря своему отцу не меньшей меткостью в стрельбе и твердостью руки, - на этот раз все не кончится миром. Ты прав.
- В таком случае, разрешим наше давнее недопонимание здесь и сейчас, - бесстрастно отозвался его собеседник, - к тому же, с некоторых пор я не считаю возможным – поворачиваться к вам спиной, Клод.
Салливан сам не понимал: почему провоцирует человека, смотрящего на него с давящей обреченностью в прищуренном взоре. Возможно потому, что ему вдруг до тянущей боли в груди захотелось прекратить мучительную душевную агонию, любым подходящим для того способом. Данный вариант был не лучше и не хуже других.
Вот только отчего вид у его непримиримого соперника стал настолько трагическим, словно бы он заранее выносил себе приговор. Да, место не слишком подходило для поединка. Но снег на берегу озера был твердым и шероховатым, в отличие от своего рыхлого полевого собрата.
В подтверждение серьезности сказанных слов, он бросил на землю свой заплечный мешок, рог для пороха, пистолеты и, расстегнув плотный пояс, скинул короткую меховую накидку. Шерстяной камзол, надетый поверх тонкой белой сорочки, уже не спасал от мороза. А перед глазами, ни с того ни с сего, промелькнуло прекрасное лицо, в обрамлении чудесных рыжих локонов. Лицо женщины, так и не сумевшей уйти из мятежно стучащего сердца.