Думать об этом было много легче безрадостных размышлений о странном венчании с девушкой, так легко озарившей его безрадостные серые дни. О тех, кто после последнего благословения стремился под надежное укрытие родных очагов, к накрытому праздничному застолью. О мальчиках хора, выносящих остатки хлеба после мессы. О приюте мисс Гейлорд, где для воспитанников вышитыми скатертями накрывали большие столы, украшая их самодельными букетами бумажных цветов.
Утром Самуэль отправился в заведение Долорес, нагруженный приготовленными Мелиндой тартинками со свежими ягодами земляники, вынутыми из ледников, и большим блюдом сладкого крема для вафель. О счастливом святом отце Элиоте, садящимся за стол, в окружении нескольких духовных сподвижников. О губернаторе, дающем прием в своем замке, угощая гостей горячим вином со специями, пирогами, орехами, яблоками и сладостями. Обо всем том, что всего каких-нибудь пять лет назад составляло и его жизнь.
А потом…. А потом все закончилось неожиданно и жестоко. Он мог бы заставить себя смириться с призрением окружающих, происшедшее в юности научило терпению и умению не надеяться на непрочную милость толпы. Но Эмбер…. Эмбер тоже вынесла ему приговор, молчаливо, покорно и удивительно просто.
Она не ушла, не покинула проклинаемый всеми дом, не предала супружеских обетов. Но ее доверчивая девичья влюбленность окончательно умерла. Больше не было долгих приятных бесед у пылающего камина, планов и безудержных мечтаний. Не было ничего. Даже самому себе Рейн боялся признаться в этой обжигающей горькой истине. Эмбер, улыбчивая и ласковая Эмбер, его маленький мотылек, не справилась с пылающим внутри своего супруга огнем. Обожгла об него свои крылья и навсегда потеряла способность летать.
Он не хотел, чтобы радость в глазах Аннабель также потухла, задавленная осознанием собственной ошибки. Не хотел разочаровать эту чуткую нежную девочку, такую прекрасную в своем понимании и заботе. Но, помоги ему Бог, как он сможет этому помешать? Как заставит утихнуть сплетни и клевету? Как добьется пусть вовсе не мира с горящими праведным гневом горожанами, но хотя бы ненападения? А главное, как сумеет оставить их брак лишь обычной формальностью, не рискуя в очередной раз разрушить судьбу близкому человеку.
Судьбу юной неискушенной девушки, казалось сосредоточенной только на том, как доставить Катарине как можно больше удовольствия, в преддверии наступающего праздника. Впрочем, и все остальные тоже не отставали от дочери Джеймса в этом бросающемся в глаза желании.
Гийом старательно прятал в кладовой пузатую золотистую тыкву, превращенную в традиционно улыбчивый сюрприз, с широкой добродушной улыбкой. Внутри нее ожидала своего часа красивая терпко пахнущая корицей свеча. Мелинда готовила Рождественский пудинг, целиком и полностью сосредоточившись на сием чрезвычайно ответственном занятии. Самуэль украшал перила и дверные проемы ветками остролиста, блестящими душистыми ярко-красными ягодами.
Элизабет и Аннабель колдовали над пирогом, куда чуть позже торжественно спрячут боб. По обыкновению счастливец, коему достанется такая «изюминка» в канун самой волшебной ночи становился бобовым королем или королевой. Почему то Рейн нисколько не сомневался, кому достанется сия почетная миссия в этом году.
Признаться, он был немало удивлен и желанием своей молодой супруги заниматься приготовлением теста для оного собственноручно. Привычно облачившись в удобное домашнее платье, она месила его с таким вдохновением и любовью, всыпая по мере соли, пивных дрожжей и свиного сала, словно хозяин всеми любимой таверны Уолкотта.
Вот только воспоминание о недавнем визите Генри отнюдь не улучшило настроения Рейнольда, заставив мысленно возвратиться в то спокойное холодное утро, когда мимолетное ощущение почти позабытой радости едва не исчезло без всякого следа.
Друг явился уведомить его об отправленном на берега Непонсета грузе, отсылаемом Рейном своим соплеменникам в начале почти каждой зимы. По давней укоренившейся привычке владелец таверны скрупулезно перечислял все виды продуктов, в коих на этот раз оказались: сахар, соль, пшеничная мука, подсолнечное масло, тюлений жир, чернослив, горох, сушеные тыквы и кабачки.
Безуспешно старающийся его прервать Рейн мрачнел с каждой секундой. Весь опыт его прошлой жизни с Эмбер буквально кричал о неповторении уже совершенных ошибок. Заблуждением было считать, что жена принимает его таким как есть, без оглядки на текущую в жилах кровь местных аборигенов, как называли их почти все колонисты. Заблуждением было не скрывать своей озабоченности их судьбами. Опасным и глупым заблуждением.
Оттого показавшаяся из кухни Бель, заставшая их за разговором о задержке с доставкой товаров из-за разыгравшейся непогоды, вынудила мужчин резко замолчать. Даже Генри, смутившись, растерянно отводил глаза, бормоча невнятные тихие приветствия.
Нежные пальчики неосознанно стиснули изящный кружевной передник, в то время как на перепачканном мучным облачком лице отразилась гнетущая озабоченность. Он знал все возможные слова и упреки, могущие сорваться с приоткрывшихся ласковых губ, помнил их до мельчайших подробностей. Эмбер не одобряла никаких связей с племенем, считая родню его матери виновной в постигшем их семью несчастье. Пусть у Анны не находилось особых причин для такой убежденности. Все же это едва ли могло означать, что ей придутся по вкусу единоличные решения новоиспеченного супруга.