- Рейн, - мелодичный голосок оторвал его от раняще грустных размышлений, - Элизабет предложила натереть окорок семенами можжевельника, но у него очень резкий аромат, тебе нравятся подобные специи?
Одновременно с вопросом в руку легла пузатая чашка чаю, пахнущая лимоном и мятой.
- Бель, я могу задать тебе вопрос?
Он сам не знал, почему решился покончить со своими мучениями именно сейчас, когда внутри все кричало о совсем иных словах и признаниях. Когда в двух шагах от наступившей магии самой таинственной ночи в году так болезненно замирало сердце, оживая и надеясь на что-то бесконечно хрупкое и чудесное.
- Да, конечно, - встревожено обогнув диван, на котором удобно устроила его около часа назад, она несмело опустилась рядом, ищуще глядя в знакомые глаза, подернутые острой неуверенностью, - тебе нехорошо? Рана опять разболелась?
- Нет, со мной все в порядке, я хочу поговорить о другом, - как-то напряженно вымолвил муж, словно готовясь озвучить неотвратимо горькое откровение.
В горло хлынула щемящая волна сожаления, ей не хотелось слышать того, что могло бы поколебать их едва обретенный мир, но и прерывать любимого она никак не могла.
- Я никогда не смогу отблагодарить тебя за то, что ты сделала для меня, - помолчав, начал Рейнольд, разрушая последние бастионы так долго хранимой в душе надежды, - ты спасла мою жизнь, вернула мне дочь, но тебе это не принесло ничего хорошего.
Резко поднявшись на ноги, Бель отвернулась к окну, стремясь обуздать подступившие к глазам слезы. Благодарен…. Он просто благодарен…. Это хуже чем все, о чем она думала долгими ночными часами без сна. Из благодарности не рождается любви, уж этот урок она усвоила твердо и навсегда.
- Мне ничего не нужно, - неживым голосом проговорила девушка, в то время как до пытающегося подобрать нужные слова Рейна долетел обреченно поникший тон, так не свойственный его хрупкой фее.
- Бель, я никогда не оставлю тебя, - судорожно сглотнув, выговорил Салливан, - и никогда не обижу. Сделаю все, чтобы тебя не коснулись все эти слухи и пересуды, способные отравить твою жизнь. Буду тебе другом, братом, советчиком, всем кем захочешь.
- Ты жалеешь меня? – неожиданно оборачиваясь, она уставилась прямо на него своими бездонными шоколадными глазами, полными хрустальных соленых капель, - или ненавидишь за то, что лишила тебя свободы?
- Мне нужно знать кое-что, Бель, - с трудом поднимаясь на ноги, очень серьезно спросил молодой человек, - я понимаю, что ты не можешь меня любить. Что тобой руководит сострадание и долг перед подругой. Но я не имею права тебя не спросить. Бель, брак это не просто два человека, живущие под одной крышей. Хотя и этого можно избежать, если возникнет надобность. Но ты имеешь право на полноценную семью и материнство, я не хочу тебя этого лишать. И никогда себе такого не прощу. Я готов дать тебе развод, отец Элиот подтвердит, что наш брак не консумирован, и ты сможешь вернуться в Джорджию. К сожалению, оставаться в Дорчестере тебе в этом случае нельзя. С управлением фабрикой я тоже помогу, если конечно ты не решишь ее продать.
- Я не собираюсь покидать Дорчестер, - в нежном еще пару минут назад голосе прозвучала отчетливая обида, - но если тебе тягостен этот брак, соглашусь на развод.
- Не может быть и речи, чтобы ты осталась в городе одна, - покачал головой Рейн, - все эти высокоморальные правильные колонисты не дадут тебе спокойной жизни.
- Иного варианта ведь все равно нет? – упрямо вскинув голову, отозвалась Анна, не замечая побежавших по побелевшим щекам слез, - тебе не нужна навязанная жена, даже ради Катарины….
- А тебе нужен такой муж? – вдруг пристально глядя ей в глаза, спросил Рейнольд, - муж, которого презирает любая добропорядочная семья. Изгой, полукровка, человек, не сумевший сохранить свою репутацию, не защитивший собственную жену, ничего не давший своей дочери.
- Я никогда не даю ложных клятв, - как-то тихо и обреченно устало отозвалась девушка, - может быть, ты этого не помнишь, но я поклялась тебе в этом. И я сделала это, следуя своему желанию, я поступила: как подсказывало мне сердце.