- Я не намерена переубеждать отца, - с досадой откликнулась девушка, нахмурив тонкие красивые брови, - в конце концов, мне не составит труда: дать понять Рейнольду, что его малообъяснимая привязанность к этим дикарям наносит вред репутации нашей семьи и не имеет никакого смысла.
- Малообъяснимая? – несколько удивленно переспросила Бель, ощутив в сердце противный пугающий холодок, - но Эмбер, человек, которого ты полюбила едва ли откажется от своих корней. Не забывай, что мать мистера Салливана….
- Я знаю, - достаточно резко проговорила подруга, - только никак не возьму в толк: какое это может иметь значение теперь? Его родителей давно нет в живых. И сомнительное родство с непонсетами не сподвигло Рейна перебраться из своего вполне комфортабельного замка в холодный вигвам.
- Ты любишь его, Эмбер? – со странной настойчивостью повторила Аннабель, пристально глядя в красивое лицо, искаженное недовольством.
- Ты чересчур романтична, дорогая, - вздохнув, примирительно улыбнулась молодая женщина, - мне нравится Рейнольд, он умен, обеспечен, надежен. С таким мужем я смогу быть спокойна за свое будущее в этой варварской стране. А быть может, со временем мне удастся уговорить его перебраться на юг. И потом, в браке гораздо важнее, чтобы любил мужчина, это единственное, в чем я согласна с Гертрудой.»
Эмбер…. Она не могла ожидать такого удара судьбы. Рейн не был в том виноват, но она не оказалась готовой: ни ко всеобщему осуждению, ни к непониманию, ни к ужасным обвинениям, обрушившимся на ее едва обретенную семью. Именно это лишило господина Уильяма всяческого разумного восприятия действительности. Его хрупкая ранимая девочка, горячо любимый единственный ребенок, покинула его, как он полагал, исключительно по вине своего мужа.
К несчастью, Рейнольд имел совершенно сходное с ним убеждение. Он винил себя в смерти любимой женщины. Вчера Бель поняла это абсолютно точно. И убедить его в обратном может оказаться не под силу наивной девушке, не похожей на нежную изящную красавицу, пленившую это гордое сердце, ни в чем. Тем паче, что в и ее душе тоже жило болезненное чувство вины. По отношению к Эмбер, оставшейся одной в самый тяжелый момент жизни и к отцу, проведшему последние годы в тихой пустоте родного дома.
Почему-то именно сейчас ей до тянущей грусти чудилось, что свершившийся брак обрекает Рейна на обязательство по отношению к той, кто никогда не сможет сделаться для него единственной и желанной. Ведь она и в половину не обладала чувственной притягательностью его прежней супруги. Ее волосы ничуть не напоминали сверкающий ласковый шелк, а руки не могли похвастать бархатной мягкостью, не знавшей домашней работы.
Дурацкая привычка…. Мама всегда ужасалась ее неистребимому желанию по любому поводу ускользать на кухню, дабы путаться под ногами у поварихи. Она не умела сидеть без дела, наслаждаясь положенной истинной леди праздностью, ее не увлекали бесчисленные танцевальные вечера и раздражали очевидно льстивые комплименты. Вот и сейчас....
Что должно быть подумал Рейн, завидев ее, всю обсыпанную мукой и рискнувшую предстать в подобном неприглядном виде перед гостем. У него был такой изумленно-недоверчивый взгляд. Эмбер скорее бы умерла, чем позволила себе появиться такой на глазах у посторонних. Неудивительно, что он сразу же завел речь о разводе.
А вот Катарине, похоже, безумно понравился процесс приготовления пирога. Пусть хоть она будет счастлива, последняя мысль поневоле заставила Анну слегка улыбнуться. И почти тут же она снова поймала задумчивый взор мужа. Рейн снова окружил себя непроницаемой броней безукоризненной вежливости, сменившей недавнюю безбрежную теплоту.
Он не любил ее. С этим можно было смириться, она привыкла таить свое безответное чувство ото всех и вся. Но видеть его таким потерянным и отрешенным – причиняло слишком острую боль. Вероятно, его тяготила чрезмерная опека, коей она окружила любимого, опасаясь за его жизнь и здоровье. Такому мужчине не нужна наседка, пытающаяся контролировать каждый его шаг. Ему нужна женщина, похожая на Эмбер. Притягивающая взгляды, загадочная и неприступная.
Не желая вдруг обнаружить подступившие к глазам слезы, Бель тихонько поднялась из-за стола, воспользовавшись тем, что муж о чем-то тихонько беседовал с Элизабет, и осторожно прошла в смежный с гостиной малый салон. Ей нужно было немного побыть в тишине, чтобы суметь вновь улыбаться и не испортить настроение всем вокруг.