- Анри, - еле слышно шепнула девушка, - я едва не забыла о нем, что если мальчику станет хуже? Или же его отец неправильно поймет случившееся?
- Не терзай себя, Бель, - мягко отозвался муж, - мы не имеет отношения к несчастью, постигшему Анри. Индеец тому свидетель, он его давний компаньон. К тому же, Чарльз обладает острым умом и благородным характером. Я не могу этого отрицать, несмотря на все сословные предрассудки.
- Ты хорошо его знаешь, не так ли? – задумчиво уточнила Анна, от которой не могло укрыться достаточно фамильярное заявление супруга.
- Неплохо, - согласно кивнул Салливан, в то время как его пальцы ласково погрузились в медовую копну непослушно рассыпавшихся по плечам Аннабель локонов.
В глубине души он сознавал, что женщина доверчиво льнущая к его рукам, совсем другая, нежели чем все те, кто когда-либо становился частью его жизни. Ее душа все еще блуждала под сенью звезд, боясь темноты, что не мешало ей лучиться особым светом, чьи лучи трепетно озаряли все вокруг. Она чудилась подобной Афродите, рожденной из перламутра раковины и дыханья самой весны.
- Улыбнись мне, - вдруг еле слышно выдохнули нежные уста, - я так скучала по твоей улыбке, когда вернулась в Джорджию.
Это неожиданное откровение заставило Рейна вздрогнуть. С трудом овладев собой, он выполнил выглядевшую такой простой и непосредственной просьбу. Но улыбка никак не коснулась подернутых синей пеленой глаз.
Быть может он слишком боялся этой минуты, отчего теперь испытал почти физическую боль. Боялся признаться в поистине магнетическом притяжении к женщине, которую Эмбер так вдохновенно звала феей. Эмбер…. Он не смог ее удержать, не смог покорить, не смог сделать по-настоящему своей, вместо этого он ее погубил.
На какое-то безумное, в своей слабости, мгновение ему захотелось малодушно вскочить и бежать прочь с поля боя. Возможно, к этому его подталкивало смутное понимание, что полюбив Анну, он станет рабом этого требовательного чувства. Обостренное чутье предков сжигало кровь, подобно огню. Буквально разрывало на части, крича, что никогда ни одну женщину он не будет любить так, как ее. То самое предначертание, когда любишь еще до того, как узнал выпавшего тебе судьбой человека.
Не дай ему Бог пережить те мгновенья, что выпали на их долю с Эмбер, дважды. Ту темную тягостную муть, когда погрязнув в мареве неутоленного чувства, доходишь почти до края. Сколько раз, наблюдая на нежном лице жены едва скрытое отвращение и очевидный отказ, он готов был взять ее силой. Переступить последнюю черту. Впрочем, ему никогда не хотелось лишь только тела, бездушную плоть, неспособную отозваться на его тоскующий призыв. Сможет ли Бель ответить на его зов….
Увы, ему не познать секретов ее души, прежде чем овладеть этим прекрасным беззащитно трепещущим в его ладонях ангелом. Она перестанет принадлежать себе, а любовь…. Будет ли в этом новом союзе место любви?
Усилием воли отгоняя непрошенный морок, молодой человек накрыл своими горящими устами губы жены. Опъяняя ее, соблазняя и ввергая в вихрь неведомых ранее ощущений. Нынче он почти в совершенстве умел владеть собой, скрывая пытливое нетерпение под тающим флером нежности. Наука, отточенная долгими годами одиночества.
Сжимая Бель в объятьях, все теснее привлекая ее к себе, он намеренно продливал эту сладостную муку, сопровождая ее ласками, долгими поцелуями, позволявшими их губам вести свой собственный диалог. Узнавать друг друга и друг другу отвечать. Фразы начинались и обрывались на полуслове, дыхание сбивалось, все сильнее стучало где то в глубине сердце.
Он ждал того переломного мгновенья, когда ее тело наконец уступит томящей его неясной тоске. Это чувство было для нее новым и не могло не испугать, несмотря на пробуждающееся внутри ожидание неизведанного блаженства, которое уже ничто не могло остановить. И вот она взбунтовалась, неосознанно протестуя перед непокорной ей остротой. Едва дыша, попыталась ускользнуть из обруча его ищущих рук, а в глазах серебристыми лентами заструилось предвкушение неги.
Стройное гибкое тело Бель, освобожденное от одежд, предстало перед ним во всем своем дурманящем совершенстве. Без сомнения она была создана для любви, создана для него. Его внутренний зверь рванулся вперед, почуяв свое еще до того как Рейн успел обуздать запретный порыв. Нельзя, не сейчас. Только нежность была способна погасить ее страх. Однажды его откровение уже разрушило ему жизнь. С Анной он не повторит этой ошибки.
Сейчас девушка почти не осознавала, как муж раздел ее и уложил на постель. В ее шоколадных бездонных глазах заплясали смутные огоньки неуверенности, путаясь с бликами пламени, танцующими на изголовье из темно орехового дерева. Смятение и растерянность разлились по смущенному лицу. Та, жизнь о которой она столько мечтала сейчас представлялась ей чем-то таинственным и запретным, заставляя отпрянуть от неизведанного, подобно пугливой лани.
Для нее это внове. В очередной раз напомнил себе Рейн, беря под контроль ревнивую жажду обладания. Он снова жаждал…. Каким бы нелепым это не казалось. Жаждал, чтобы она принадлежала только ему, жаждал ревниво чувствовать ее присутствие, жаждал убедиться что его призыв не останется не услышанным, жаждал не отпускать ее от себя ни на шаг. Но теперь у него был мудрый советчик.
Он стал опытнее и старше, стал терпимее и спокойнее, как никогда четко осознавая хрупкость объединивших их уз. Рассчитывать на физическое влечение здесь и сейчас не имело смысла, эти едва тлеющие угли еще предстояло разжечь. Крепко обнимая Анну, гладя ее зарумяневшееся чело, Рейн шептал жене нежные слова ободрения.
С неутомимым терпением вновь и вновь привлекал ее к себе, и она, словно вознаграждая его за усилия, с каждым разом становилась все более и более покорной, страстной, умоляющей, в расширенном взоре засветилось желание. Она то ускользала, то возвращалась к нему, дрожа от приблизившейся истомы.
В сладостной неге смешались чудесное и требовательное возбуждение, всякая стыдливость была отброшена, закрыв глаза, Бель наконец позволила себе плыть в чувственном потоке, отдаваясь самым смелым ласкам. Боль не возмутила ее, потому что каждая частичка ее тела желала быть завоеванной. Она не закричала, а лишь еще шире распахнула свои прекрасные глаза, слабо вздохнув: