- Уже….
Набросив на обессилено лежащую на постели жену мягкую индейскую шаль, Рейн быстро поднялся и пройдя в ванную вернулся оттуда с кусочком смоченной в воде ткани. В ответ на слабые возражения Анны, его язык по хозяйски скользнул в ее рот, ведя себя отнюдь не как гость, а скорее нежный завоеватель. В то время как руки проворно избавили девушку от следов недавних утех. Бель не успела опомниться как ей в ладонь вложили бокал с заранее приготовленным вином, стоящем на ночном столике.
Положив голову на крепкое плечо мужа, Анна смаковала минуты долгожданного счастья. Блаженная улыбка тронула еще недавно плотно сжатые губы. Ей всегда говорили, что мужчины, получив свое, становятся грубыми и безразличными. Решительно, Рейн не походил на остальных ни в чем. Мягко притянув ее к себе, он положил широкую теплую ладонь ей на живот, чуткие пальцы запорхали по покрывшейся мурашками коже. Он не собирался никуда уходить, ее муж предпочел остаться и провести остаток ночи в ее объятьях.
Почти на рассвете Рейна разбудил тихий вскрик. Протянув руку, молодой человек высек огонь и зажег свечу, стоящую на полочке над кроватью. Чтобы было теплее, они плотно задвинули полог из брокатели. И сейчас, в ночной мгле, под завесой ледяного тумана, окутавшего спящий город, они словно были совсем одни, одни в целом свете.
Опершись на локоть, Рейнольд осторожно поднес свечу к лицу спящей жены. Анна вся пребывала во власти глубокого, мирного сна. Губы чуть дрожали от легкого дыхания. Сейчас ее бедра казались немного пышнее, грудь, приводящая его в восхищение, чуть тяжелее, а тело, представлялось изваянным из бледно-розового мрамора.
Чего он желал теперь больше всего? Гораздо сильнее сатисфакции за несправедливое обвинение и разрушенную семью.
Женщину, принадлежащую ему во всей ее чувственной щедрости. Желал ли он счастья? К чему, он получил все, что хотел. Дочь и эту хрупкую, ласковую девочку. Рядом с ней он все начнет заново, рядом с этим цветком, неискушенным ни в жизни, ни в любви.
Это особенно влекло к ней, наполняло забытым желанием победы. Его зверь заворочался внутри, требовательно заурчав. Однажды вождь племени, родом из которого была его мать, нарек его Волком. Отчасти это было правдой. Ибо у волка может быть лишь одна возлюбленная. А с Эмбер он уже совершил непростительную ошибку.
С нежностью, почти благоговением, Рейн коснулся губами плеча Анны, спрятав лицо в волне ее разметавшихся волос, пахнущих лимоном и земляникой. Сможет ли она вновь привыкнуть к Дорчестеру? А главное к нему самому? Настоящие женщины не могут жить вне событий вокруг, они входят, вживаются в них. Что произойдет между ней и маленьким северным городом? Этого он знать не мог. Но защищать и оберегать ее теперь было в его власти. Ради нее он, наступив на попранную гордость, попробует помириться с Чарльзом.