- Бель, - знакомый чуть хрипловатый голос, долетел до спутанного сознания одновременно с тихим писком откуда со стороны высокого снежного наноса.
Машинально нагнувшись, Анна шарила закоченевшими пальцами в холодном саване, наконец наткнувшись на нечто теплое, крохотное и мокрое.
- Что ты делаешь, родная? - крепкая рука Рейнольда ухватила ее за локоть и резко притянула к себе.
- Я… – всего доли секунды девушке хватило, дабы понять, что она не сумеет рассказать мужу правды о случившемся, - я услышала плач котенка….
- Моя отчаянная маленькая фея, - тихо прошептал Салливан, подхватывая любимую на руки, - ты напугала меня, не делай так больше никогда.
Какие-то люди окружили их со всех сторон, Анна не четко сознавала как оказалась в большом зале таверны, возле очага. Едва слышала негромкие причитания Соланж о безрассудстве, толкающим сердобольных дам на откровенную гибель. Что, впрочем, не помешало ей приютить котенка на толстой шерстяной подстилке у кресла, снабдив маленькое чудо плошкой с молоком.
А потом они вернулись домой. И пусть буря расправила над городом свои яростные крылья, сейчас муж принадлежал только ей. По крайней мере пока не закончилась эта удивительная зима, исполнившая ее самую давнюю мечту. Она не могла просить у Рейна отчета за прошлое, но сомнительные заявления Ричарда разбудили в сердце едва позабытый страх, потерять его, потерять навсегда.
Примерно те же мысли тревожили душу Рейнольда, принуждавшего себя улыбаться растерянной и уставшей жене, глядевшей на него с отчетливым недоверием. Имел ли он право задавать столь необходимые сейчас вопросы, если сам не был готов пролить свет на свои тайны и секреты. Их было слишком много, и в большинстве своем они отнюдь не являлись безобидными.
Ревнивая жажда полного обладания туманила его разум, требуя разрешить все недомолвки без промедления, и все же…. Ныне стоило обождать с откровениями, хотя бы ради женщины с чудесными шоколадными глазами, которую он держал в объятьях и был готов защитить самым верным на свете оружием, своей любовью.
- Моя любимая, мой дорогой друг, мой ангел, - покрывая поцелуями смущенное лицо Бель, Рейн заставлял себя отодвинуть все прочее на потом.
Они укрылись в своем алькове, и пусть поцелуи чудились пьяняще горькими от невысказанных сомнений, в этом слиянии губ можно было рассказать куда больше, чем на словах. В них горела набиравшая силу страсть, исчезала безумная тревога, слышались самые нужные обещания, скреплялись нерушимые обязательства, разливалась сладостная нежность. Любовь опьяняла и одновременно спасала. Весь мир перестал существовать, оставалась лишь только ночь и всецелое единение друг с другом.
Ночью Бель приснилось, что она тонет. Захлебывается в белоснежно-холодном саване. И лишь теплая рука мужа помогла девушке вынырнуть из темноты привидевшегося кошмара. Некоторое время она задыхалась, не понимая, где находится. Но уже спустя несколько минут обняла Рейна, ее пальцы зарылись в густые волосы молодого человека, ласково и требовательно.
- Я люблю тебя, - нежно шепнули чуть приоткрытые губы.
- Тебе нужно согреться, моя хорошая, - мягко проговорил Салливан.
Весь дом еще спал, погруженный в блаженное тихое забытье. Рейн зажег маленькую фарфоровую плитку, и терпкий аромат рома с корицей наполнил спальню.
Смеясь, они пили чудесный горячий настой из серебряных с позолотой чашек.
- Ты счастлива со мной, Бель? – вдруг испытующе спросил муж, в синих глазах разлилась щемящая неуверенность.
- Я мечтала о тебе столько лет, - уткнувшись ему в грудь, Анна слышала гулкие удары любимого сердца, - ты сделал меня самой счастливой.