Наконец Чарльз, одетый в костюм из серого бархата с серебряным шитьем, поднялся с места, чтобы просить отца Эллиота благословить собравшихся и прочесть короткую молитву.
Главной темой собрания оказались таинственные кражи, которые следовало рассмотреть по всем аспектам, подсчитать нанесенные убытки и попытаться установить личность ни откуда взявшегося вора. Каждый из потерпевших составил свой список похищенных ценностей. И несмотря на общую тревожную атмосферу, никто не поддерживал злобные выпады Ричарда, то и дело обвинявшего Рейнольда во всех смертных грехах, прозрачно намекая на его осведомленность в интересующем всех вопросе.
Чарльзу стоило большого труда прекратить все эти бестактности и переключить внимание слушающих на своего приказчика, который перечислял исчезнувшие вещи горожан спокойным тихим голосом:
- Картины религиозного содержания, имеющие большую ценность и церковные украшения из прихода отца Эллиота. Предметы из золота и червленого серебра, а также драгоценные камни из ювелирного салона господина Дункана, ткани, шелка и бархат из швейной мастерской миссис Кэллиот. Изделия из эмали, перламутра, черного и палиссандрового дерева, а также каррарский мрамор из антикварного магазина госпожи Фейн. Кроме того, парфюмерия, табак из Вирджинии и Мэриленда, и к завершению вина и различные спиртные напитки из таверны Генри Уолкотта.
- Даже при самой приблизительной оценке сумма ущерба весьма значительна, - мрачно констатировал лейтенант полиции, - колонии нанесен ощутимый урон. Многие товары иностранного происхождения и требуют тщательной экспертной оценки, дабы установить их точную стоимость.
- Эти люди не ведают, что творят, - озабоченно покачал головой отец Эллиот.
- Сие есть по меньшей мере открытое оскорбление, если не объявление войны, - озабоченно заметил интендант.
- Я не считаю действия пусть даже и самого что ни на есть ловкого вора, брошенной нам в лицо перчаткой, - холодно отозвался губернатор, - то всего лишь обыкновенный разбойник.
- Разбойник, носящий косички и мокасины, - едко вмешался неугомонный мистер Кэллиот.
Анри моментально вспыхнул, в ответ на что Генри недоверчиво изогнул бровь и в упор посмотрел на Ричарда.
- Представители коренных народов не употребляют спиртного, - медленно выговорил Уолкотт, - равно как им ни к чему святыни, украденные из наших храмов. Эта неоспоримая истина известна всем.
- Речь идет о возможности – нанести нам полноценный удар, - побагровев от малопонятного негодования вскричал мистер Кэллиот, - точно также можно оценивать нападение на сына господина Эверетта, произошедшее возле дома миссис Салливан.
Последнее имя он произнес почти с очевидным презрением.
- Нет уж, тут требуется уточнение, - смело возразил интендант, - по показаниям Анри и его проводника на них напали за чертой города, когда они пытались с некой весьма важной целью достигнуть пещер на его окраине.
- Какая разница, где произошло само нападение? – искренне возмутился Анри, и его звонкий задорный голос эхом разлетелся под сводами залы, - разве не мистер Салливан и его супруга спасли нам жизнь. Если бы не их своевременная помощь, мы бы имели все шансы умереть в придорожном сугробе, в двух шагах от человеческого жилья. Берегитесь Кэллиот, если вы пытаетесь оболгать нас, это вам обойдется гораздо дороже, чем попытка манипулировать мнением общественности в своекорыстных целях.
Чарльз обескураженно воззрился на своего юного отпрыска, с некоторых пор его пылкость и неумение контролировать эмоции становились все более очевидными.
- Успокойтесь, мой мальчик, - неожиданно вмешалась в грозящий нарушить все приличия спор, миссис Гейлорд, - наше положение не из легких, и я не ошибусь предполагая, что многие убытки требуют покрытия из городской казны.
- А может быть дело в тончайшей работы золотых часах, более не радующих вашу супругу, Ричард? - елейным тоном осведомился владелец ювелирной лавки, - в отличие от изделий высокой художественной ценности, их пропажу вам не сможет возместить никто.
- Не понимаю, о чем вы толкуете, милейший? – искренне удивился молодой человек, в отличие от смертельно побледневшей супруги он чудился на удивление спокойным.