Рейнольд и сам не мог понять, как умудрился добраться до уютной таверны Генри Уолкотта прежде, чем на улицах города разверзлось снежное безумие. Небольшое, но всеми любимое заведение располагалось на пересечении улицы Колумбия-Роуд и Массачусетс, в том самом месте, где в 1630 году появилось первое цивилизованное поселение Дорчестера. Нынче Генри оставался одним из немногих, кто не боялся продолжать их зародившуюся несколько лет назад дружбу, игнорируя косые взгляды и всеобщее осуждение.
Для Рейна нелепые обвинения и напрасные упреки давно потеряли былую остроту, вот только сегодня он заметил привычные нотки страха в самых прекрасных на свете глазах. Глазах – цвета темного бархатного шоколада, немыслимое сочетание сладостного ожидания и горького понимания непреложной истины. Теперь у него не было больше права вести себя с ней, как со старой доброй знакомой. Не было права – приводить дочь Джеймса в дом, заклейменный приютом убийцы и вора.
Именно таковым его почитало большинство местных жителей. Грабителем, покусившимся на имущество женщины, оказавшей ему честь гостеприимства и человеком, погубившим собственную жену. Вот только сердце упрямо стремилось к той, что осталась в наверняка непонятом одиночестве, созерцая уютное мерцание очага и пытаясь смириться с обжигающей душу истиной.
Аннабель ничего не знала о смерти Эмбер. А значит и обо всем остальном тоже не имела никакого понятия. Не важно. Скоро от этого счастливого неведения не останется даже следа. Жена называла чудесное рыжеволосое создание феей. Всюду старалась увлечь вслед за собой, нисколько не размышляя о странностях подобного положения вещей. Бель присутствовала в их жизни постоянно, будь то веселый пикник на ближайшем озере или прием в доме господина Эверетта.
Он привык к ее негромкому искреннему смеху и неизменному радушию, ничуть не меньше, чем к непонятному восхищению Эмбер. Когда стеснительная и робкая дочка аптекаря не побоялась открыто выказывать свою приязнь тому, кого за глаза называли не иначе, чем чужаком или полукровкой, Рейнольд рискнул попробовать - выполнить последнюю волю отца. Сделал очаровательной мисс Фелпс предложение и, к великому удивлению, тут же получил на него согласие. Если бы знать: как все потом обернется…. Если бы только знать….
- Я позаботился о Чаровнице, - внимательно оглядев сумрачно цедящего эль, из высокого граненого стакана, друга, проговорил Генри.
- Спасибо, - машинально поднимая взор на низенького чуть полноватого мужчину, негромко откликнулся Рейн.
Приезд Анны заставил его совершенно потерять голову и пуститься в путь на любимой белоснежной кобылице, давным-давно пользующейся в округе заслуженной славой. Индейцы называли ее не иначе как Белой Молнией. Европейцы сетовали, что такое великолепное животное досталось дикарю.
Рейнольд мрачно усмехнулся. Для степных индейцев кочевников лошадь, быть может, и не казалась ничем, кроме трофея, добычи или разменной монеты. У непонсетов все обстояло совершенно иначе. Точно так же как их выходцы из племени нез перс, попавшие в особую категорию производителей и продавцов самой известной породы в Северной Америке – аппалузов, они заботились о своих четвероногих друзьях. Стараясь даже зимой защитить их от холода и обеспечить пищей, в виде кукурузы или пригодных к корму ветвей деревьев.
- Отчего у тебя такой вид, Рейн? – присаживаясь напротив молодого человека на широкую светлую скамью, все-таки поинтересовался мистер Уолкотт.
- Я оставил в своем доме Аннабель Бэйкер, - помолчав, отозвался Салливан, - сбежал от нее, как трусливый подросток. И пусть у меня не нашлось иного выхода, но привести ее туда было самой большой ошибкой, какую только возможно совершить.
Глава 3.
Два дня спустя.
Одну за другой Аннабель вынимала небольшие шпильки из подхваченной ими копны золотисто-рыжих тяжелых прядей и задумчиво складывала их в приютившуюся на туалетном столике чашу из оникса. Зеркало в элегантной деревянной раме отражало ее расслабленное немного сонное лицо, на котором загадочно мерцали бездонные карие озера, охваченные малопонятным сердцу томлением. Невесомо коснувшись чуть замутненного отражения, Анна качнула головой, будто пытаясь стряхнуть с себя странное оцепенение, вызванное долгим разговором с Элизабет.