Хотя на кухне с нами еще трое взрослых, для меня в целом свете нас только двое: Бэбс и я. Повисает пауза. А потом… А потом Бэбс отводит правую руку, замахивается и дает мне пощечину. Со всей силы. По лицу. Я едва не падаю снова, но левой рукой она меня удерживает. Отвешивает новую пощечину. Щеку саднит, но боль – более живая и сконцентрированная, чем неряшливая кровь, льющаяся у меня со лба. Если бы от пощечин не было больно, ощущение было бы приятным. В каждой пощечине силы больше, чем Бэбс когда-либо обращала на мое тело. Оба раза, когда ее ладонь врезается в мою щеку, контакт превращает нас в единое существо. Я чувствую ее энергию и ее злость. А еще ее реакция воспринимается как любовь.
Бэбс меня отпускает.
– Неудачный ход, детка. Упасть и все испортить. Залить кровью рубашку Маку. Ты все испоганила.
Она права. Мне нечего сказать.
– Господи, Бэбс, – вмешивается Лукас. – Она же просто ребенок. Что на тебя нашло?
– Она мой долбаный ребенок, Лукас. Могу делать с ней что хочу.
– Нет, не можешь.
– Отлично, – говорит Бэбс, глядя на Поппи. – Забирай ее с собой в Нью-Йорк, родственничек. Мне-то что? Сам увидишь, сколько радости от двенадцатилетней паршивки.
Мак все еще стоит тут, стоит немым свидетелем. В отличие от Лукаса, он не произносит ни слова, но я чувствую, как он отстраняется. Наверное, думает, что все превратилось в семейную ссору. Не хочет вмешиваться.
– Завязывай с драмой, Бэбс. Никто никуда не поедет. Просто возьми себя в руки, – говорит Лукас.
– Драма?! Возьми себя руки?! Я тебе покажу драму!
Бэбс собирается дать пощечину Лукасу? Запустить в него чем-нибудь? Что бы ни было у нее на уме, Лукас на шаг отступает. Берет за руку Поппи.
– Послушай, все позади. Никто не упал за борт. Пошли танцевать под Дучина и поливать людей розовым шампанским.
Бэбс медлит, потом говорит:
– А неплохая, однако, идея.
У Бэбс есть Мак и Лукас. Шумная вечеринка и сексуальный наряд. К чему тратить на меня время? Ее жизнь продолжается.
– Беттина, найди Лили и скажи, чтобы она тебя помыла. И переоденься. Праздник окончен.
Она уходит в гостиную. Лукас и Поппи следом. Дело закрыто. Лукас – кузен Бэбс. В конце концов, он Баллентайн.
Мак задерживается.
Моя кровь залила ему всю рубашку. Красные отпечатки рук испачкали ему штаны. На запястьях у него следы крови. Наверное, даже на часах капли. Я привлекла его внимание, я произвела впечатление. Он растрепан и выглядит измученным треволнениями.
Мак подходит ко мне ближе. Наклоняется и целует меня в лоб. Немного моей крови остается у него на губах, и он отирает их тыльной стороной ладони. Кровь у меня все идет.
– Выздоравливай поскорей, Беттина, – говорит он.
Я думаю, он мог бы взять меня за руку и отвести наверх. Но нет. Он все-таки пришел на вечеринку.
Лили набирает мне ванну, держит у меня на лбу полотенце, чтобы остановить кровь. Стирает с лица остатки макияжа. Одевает меня в футболку и джинсы – самое оно надеть ребенку для поездки в больницу накладывать швы.
Когда мы уходим, времени почти одиннадцать. Вечеринка чуть поутихла. Она уже не лихорадочно бурлит, а просто мягко клокочет. Бэбс и Мак о чем-то бурно разговаривают в углу. Наклонились друг к другу. Если бы тут не было гостей, Мак бы скоро ее поцеловал. А может, и нет. Может, это совсем другого типа разговор. Крайне личный, но знаменует, что все подошло к концу. Откуда мне знать…
Мы с Лили почти всю ночь проводим в приемном покое. Мне накладывают пятнадцать швов. Медсестры дарят мне розового плюшевого слоника с красным бантом. Странный получается чек или рецепт…
Домой мы возвращаемся под утро. Вечеринка окончена. В пентхаусе прибрано, только оконное стекло еще не вернули на место. Но разошлись не все. У входной двери пара белых конверсов. Кеды Лукаса. Они с Поппи, наверное, спят в гостевой комнате. Я пинаю кеды, и они разлетаются в разные стороны, перестав быть парой.
Рядом с ними мокасины Мака с коллекционными пенни в петельках и его синий пиджак. Я подхожу к горке вещей Мака и засовываю розового плюшевого слоника в карман его пиджака. Так я хочу сказать: «Спасибо» и «Не забывай меня». Спрашиваю себя, что он сделает со слоником, когда попадет домой?
На следующий вечер Бэбс ведет меня обедать. Без Стейси. Только мы вдвоем. Она заказывает мне креветочный коктейль и филе миньон. Мы практически не разговариваем. Бэбс ни словом не упоминает про мои швы. Она съедает свой салат «нисуаз» целиком и даже одну булочку. Позволяет мне заказать банановый крем на десерт. Ни слова о том, что я могу растолстеть. Ни единого.