Лоуэлла я в столовой не вижу. Обеденное время с шести до половины седьмого, поэтому, мы, наверное, с ним разминулись. Мередит смешивает себе солидную порцию салата и готовит лимонад из пакетика, который прихватила с собой из общежития. Холли угощается горячей закуской: курица с картофельными крокетами. Ест она так, словно все еще в Айове. Мы усаживаемся кружком на конце ближайшего к окну стола, никто к нам не присоединяется.
По решительному виду, с каким Мередит держит вилку и обшаривает взглядом комнату, я понимаю, что она ищет Кейпа. Его тут нет. Зато я вижу Джейка. Он сидит один, читает «Нью-Йорк таймс». Ему как будто неведом тот факт, что обедать полагается с другими людьми. Или по меньшей мере делать вид, будто у тебя есть друзья. Его равнодушие напоминает мне Бэбс. Жаль, что я не могу быть такой, как они. Я с минуту пристально смотрю на Джейка, и он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Машет мне. Я киваю в ответ.
Вся сцена не ускользает от внимания Мередит.
– Так ты знакома с Джейком? – спрашивает она, почти со смехом.
– Да не особо… Мы познакомились за сигаретой сегодня утром, – я перехожу в оборону.
– Он настоящий котяра, к тому же слишком много о себе воображает. Он из Калифорнии и как будто думает, что Восточное побережье сущая дыра. Он, наверное, десятка полтора девчонок перетрахал.
– Откуда ты знаешь? – недоумеваю я.
– Я почти все знаю, – говорит Мередит, кладя в хорошенький ротик листик салата ромэн. – Нет, серьезно, я знакома с парнем, который в прошлом году был его соседом по комнате, он мне и рассказал.
– Звучит маловероятно.
– Как знаешь, – говорит Мередит. – Просто будь осторожна. А кроме того, он даже не крутой. Можешь испортить себе репутацию, потеряешь свой шанс с другими парнями ближе к концу года. А еще он еврей.
Она что, правда такое произнесла? В мирке Мередит что, все белые пресвитериане-англосаксы?
– Так и я тоже, – говорю я просто ей в пику. Но, возможно, я не лгу. Откуда мне знать, может, мой отец действительно еврей?
– А вот и нет, – самоуверенно отвечает она. – Беттина – не еврейское имя.
Ах, вот как? Я просто упиваюсь тем, что Мередит считает железной логикой.
– И вообще, – продолжает она, – гораздо важнее, что в прошлом году Джейк подбил глаз одной девчонке. Ее звали Райли Слейлер. Она потом учебу бросила.
– Брось, Мер, – говорит Джесс. – Райли тогда сказала, что наткнулась на дверь. А еще она весь год была в депрессии, и ей приходилось глотать таблетки.
– Да наплевать. У меня тоже была бы депрессия, если бы Джейк Кроненберг меня ударил. Но, думаю, тебе решать, Беттина. Только не говори, что я тебя не предупреждала.
Вид у Холли вдруг становится озабоченный.
– Тебе лучше послушаться Мередит, Беттина, – говорит она. – Что, если он правда бьет девчонок?
Я не верю, что Джейк склонен к побоям, совсем не верю, но темная часть меня жаждет выяснить. А еще я задумываюсь, а правда ли он переспал со столькими девчонками.
Рука Джейка на моем бедре действительно свидетельствовала о некотором опыте, но где бы он нашел пятнадцать девчонок, чтобы с ними переспать? Я стану номером шестнадцать? Довольно пугающая мысль. У меня смутное впечатление, что, раз потеряв невинность, окажешься вроде как в свободном падении, пойдешь по рукам. Но если я пересплю с Джейком, это даст мне преимущество перед Мередит. И Джейку, мать его, похоже, наплевать на педикюры и кружевное белье.
Я решаю вернуться в Брайт и принять душ. Мередит, когда я встаю, смотрит на меня странным взглядом. Никто не уходит из столовой в одиночку, но вид читающего газету Джейка придал мне крохотную толику уверенности.
В Брайте я поднимаюсь к себе и аккуратно снимаю одежду. Душ. Я чувствую себя физически грязной, а еще мне немного грустно, потому что всплеск адреналина от того, что я дала отпор Мередит, сошел на нет. Почему я не приложила побольше усилий, чтобы с ней подружиться? Почему мне не дают покоя ее отношения с Кейпом, парнем, которого я даже не знаю?
Я решаю сделать то, что делаю всегда, когда чувствую себя скверно, – хочу словить кайф. Я никогда не делала этого в душе, но, если я откинусь назад, подставлю промежность под струю и сожму «мою я» обеими руками, знаю, вода окажет достаточное давление, уведет меня туда, куда я хочу попасть. После одного-двух кайфов я почувствую себя лучше. Возможно, сумею сосредоточиться на домашнем задании и лечь спать. Я закрываю глаза и думаю про Лоуэлла, про то, как касаюсь его волос, целую местечко за левым ухом, провожу языком по его векам, едва-едва касаясь при этом кончиков его пальцев своими. Как раз, когда кайф совсем близок, я слышу звук отдергиваемой занавески, и сквозь пар ко мне пробивается холодный воздух. Я пытаюсь изменить позу, но она видит в точности, что я делаю. Мередит.