– Вторая. Моя мама вечно думает, что я забыл нечто важное. Зубную пасту. Крем для бритья. Носки. Она просто не может поверить, что все это можно купить прямо тут, в городке. Есть идеи, кто тебе посылку прислал?
Упоминание крема для бритья подчеркивает, что он парень, и вообще разве такие интимные предметы с незнакомыми обсуждают? Я даже рада, что разговор вернулся к моей посылке.
– Понятия не имею, – признаюсь я.
– Э… – потом: – Я забыл представиться. Я Кейп.
– Беттина.
– Помню, я видел тебя на днях за завтраком. Ты живешь в Брайте с Мередит, да?
– Да.
– Она моя девушка.
– Знаю. Она много о тебе говорит.
– Вот как?
– Да, – на этом я оставляю тему. Вот и получилось его завлечь.
Наконец почтмейстерша возвращается с его посылкой, пакет размером с коробку с пазлом. Адрес надписан синей шариковой ручкой, с росчерками и петельками. Я отдаю ей свою розовую квитанцию.
– В этом вся мама, – говорит Кейп. – Она всегда посылает пустяки экспресс-доставкой, хотя мелочи могут и подождать.
– А ты в каком общежитии? – спрашиваю я, мне не хочется, чтобы он вот так сразу ушел.
– В Уэнтингтоне. – Общежитие Джейка, а еще Лоуэлла. Я не хочу признаваться, что как-то связана или даже знакома с Джейком, поэтому говорю:
– Лоуэлла знаешь?
– Конечно. Он мой сосед по комнате. Взаправду отличный парень. Откуда ты его знаешь?
– По курсу английского и литературы.
– Все уши мне про Доналдсона прожужжал. Про упражнение, мол, надо написать, как попал в неловкую ситуацию. Звучит вроде как здорово.
– Ага.
Новый поворот в разговоре задержал его уход. Кейп продолжает:
– А я стихи пишу. В основном для себя.
Мне хочется сказать «я знаю», но я молчу.
Тетка забрала мой розовый квиток, но я все еще жду. Я бросаю взгляд на его посылку. Обратный адрес – Парк-авеню, Нью-Йорк.
– Так ты из Нью-Йорка?
– Да. А ты?
– Из Чикаго.
– Откуда именно?
– Лейк-шор-драйв.
– Ух ты, так ты из самого центра, – откликается Кейп. – А я рос в Грасс-вудс, но уехал совсем маленьким. Мой папа погиб в аварии.
– Мне очень жаль.
Погиб в аварии? Я внимательно в него вглядываюсь.
– Как, ты сказал, твоя фамилия?
– А я не говорил. Морс.
Морс? Морс из Грасс-вудс? У меня едва мозги не вскипают, когда я пытаюсь это усвоить… Просто в голове не укладывается! Так Кейп это Хейлер? Так Кейп это, мать его, Хейлер? Это что, какая-то извращенная шутка? Настоящее имя парня Маккормак, в честь отца, второе имя Хейлер. Как может кто-то проходить под тремя разными именами? Конечно, я знала, что фамилия Кейпа Морс, но я думала, он не из Грасс-вудс, а из Нью-Йорка.
Сама я ни за что бы не догадалась, что он Хейлер. Мой Хейлер. Я так долго ждала встречи с этим мальчиком, ждала возможности познакомиться, установить с ним контакт, и вот он передо мной. Учится в моей школе, стоит всего в нескольких футах от меня, разговаривает со мной. Со мной разговаривает! Наверное, мне не следовало бы так удивляться, что он тоже учится в Кардиссе, ведь тут учился Мак, и все-таки… Ставила ли на это Бэбс, когда подталкивала меня послать сюда документы? Отец Бэбс учился в Кардиссе, но Бэбс далеко не сентиментальна, ей плевать на какое-то там наследие.
Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не обнять его или не сблевать. Наконец-то мы сможем поговорить о наших родителях. Поплакаться на свое исковерканное детство. Эта история свяжет нас на всю жизнь, и мы будем близки, как брат и сестра, даже как близнецы. И вместе мы Наконец Это Преодолеем. Но по тому, как спокойно он на меня смотрит – так, словно видит меня впервые в жизни и, возможно, больше никогда не увидит, – я понимаю, что он понятия не имеет о нашей общей истории, что он еще невинен.
Надо ли обрушивать на него то, о существовании чего он даже не подозревает? И если да, то обязана ли делать это именно я? Но он уже пошел по ложной дорожке. Он позволяет жестокой девчонке вроде Мередит брать свой пенис в рот, а после плачет, как сильно он ее любит. Он пишет ей стихи, а она над ними смеется. Если я ничего не предприму, он всю свою жизнь проведет в кружке бессмысленных, красиво одетых людей, будет увиваться за пустышками вроде Мередит и одновременно быть их собственностью? А если он узнает тайну отца, то, возможно, изменится. Выберет другой предмет для своих воздыханий. В конечном итоге выберет другую жизнь. «Я должна что-то предпринять», – думаю я. Но, если честно, почему я? Для меня-то никто пока ничего не сделал.
Сделав глубокий вдох, я тру лицо руками. Теперь я Спокойна, с большой буквы Спокойна.
– Знаешь, твой отец приходил на пару вечеринок моей матери.