Я крадусь в Уэнтингтон. На мгновение мне становится страшно: а как Джейк среагирует на то, что я снова пользуюсь его окном, чтобы попасть в комнату Кейпа? Он просто разрешит мне прийти? Я стучу в стекло, но в комнате темно.
«Ну же, Джейк, – думаю я, – не подведи меня». Я стучу снова, на сей раз громче. В комнате как будто какое-то шевеление, потом за стеклом возникает лицо Джейка. Он медленно открывает окно.
– Беттина, – говорит он, – ты не говорила, что придешь.
Мне неловко.
– На самом деле очередная записка от Мередит, – лгу я. – Мне нужно наверх.
– Ну, тогда спускайся ко мне, когда закончишь.
Интересно, он мне поверил?
Конечно.
Я поднимаюсь по лестнице в комнату Кейпа. На сей раз я официально приглашена. Я тихонько стучу в дверь.
Кейп открывает.
На нем снова джинсы, мокасины и белая футболка. Поверить не могу, какой он красивый, даже красивее Мака. Возможно, потому что мы одного возраста и он для меня доступен.
– Беттина, – медленно произносит он, когда я переступаю порог. – Я хотел поблагодарить тебя, что передала мне слова Мередит. Ты, наверное, знаешь, что мы расстались.
– Знаю, – говорю я. – Вот только она всем сказала, что это ее идея. Что ты чересчур к ней липнешь.
Кейпа это задевает, он опять – в который уже раз? – не готов к жестокости Мередит. Я знаю, что поступаю дурно, пересказывая ее слова Кейпу, но это как будто подпитывает его обиду на Мередит. Он мешкает, потом берет себя в руки.
– Мы оба знаем, что это ложь. – Он поддергивает джинсы и, поддев носком одного другой, сбрасывает мокасины и чуть сильнее, чем следовало бы, бросает к сторону шкафа. А я невольно думаю про то, что в петельках там пенни. И о том, какие они ценные. Я слишком занята мыслями о них, чтобы ответить.
– И вообще это не важно, – продолжает он.
– Зачем тебе понадобилось, чтобы я пришла в твою комнату среди ночи? Почему бы просто не сказать мне днем?
– Я знаю, как устроена Мередит. Даже если бы она не увидела, как я с тобой разговариваю, ей настучала бы какая-нибудь ее подружка. И тогда твоя жизнь в Брайте превратилась бы в ад.
– Да? Спасибо, но я могу за себя постоять. – Я разочарована, что вся суть этой встречи снова разговоры про Мередит.
– На самом деле, – говорит Кейп, – я хотел бы отплатить тебе за тот раз.
– Как? – Он что, хочет поласкать «мою я»?
– Я подумал… Я мог бы попробовать…
Попробовать что? Теперь мне стало любопытно, но мне не хочется на него давить. Не дай бог, он придумал какое-то кви-про-кво.
– Не бери в голову.
Я сажусь на его кровать и замечаю на тумбочке часы на черном ремешке крокодиловой кожи. Концы ремешка загибаются вверх, точно обхватывают невидимое запястье.
– Кейп? Можно мне померить твои часы?
– Зачем? – растерянно спрашивает он.
Я беру их, взвешиваю на ладони, переворачиваю посмотреть, что на обратной стороне.
– Они принадлежали твоему отцу, да?
– Откуда ты знаешь?
Я надеваю часы, пусть даже он не дал мне разрешения.
– Он показывал мне их, когда мне было одиннадцать.
– Правда? Где?
«Среди ночи. В спальне моей мамы» – не слишком приемлемый ответ, поэтому я просто говорю:
– На коктейльной вечеринке в маминой квартире. Я хотела оставить их себе, но он не позволил.
– А почему ты хотела оставить их себе?
И опять же я не могу сказать правды:
– Я думала, они крутые. Он даже дал мне их померить.
– А как же твой папа? Разве у него не было часов, которые ты могла бы носить?
– У меня нет папы.
– Что?
– Моя мама забеременела и никому не сказала, кто отец.
– Почему?
– Откуда мне знать.
Я вижу, как он на меня смотрит – решительно ничего не понимая. Но он не собирается допытываться. Как и говорил Джейк, он из англосаксонских святош-хлюпиков. Он избегает неловких тем.
Он наклоняется ко мне. Я думаю, он собирается меня поцеловать, но он просто вглядывается мне в лицо.
– Что случилось с твоим лбом?
– Ты о чем? – Я быстро касаюсь лба, – меня вдруг охватывает паника, вдруг там прыщ или какая-то короста. Но нет, ничего.
– Твой шрам. Выглядит серьезно.
Всякий раз слыша слово «шрам», я думаю про щиколотку. Но тут до меня доходит, что он говорит про шрам, оставшийся после «Похмельной жрачки в круизе». С той ночи, когда мне наложили пятнадцать швов и я спрятала розового слоненка в карман Мака, никто ни разу об этом не упоминал, даже Джейк. Бэбс даже не заставила меня накладывать макияж для съемки Рождественской Открытки, чтобы его скрыть.