– Как хочешь, детка, – говорит она.
Мы идем по лужайке, я спотыкаюсь в лодочках на траве. Бэбс закуривает.
– Э… Бэбс, в кампусе нельзя курить.
– Может, тебе и нельзя, Беттина, но я тут не учусь, поэтому мне плевать.
Я молюсь про себя, чтобы она погасила сигарету до того, как подойдем к библиотеке. Слава богу, она докуривает. Мы приходим слишком рано. Выглядит так, словно мы отнеслись ко всему серьезно. Мы поднимаемся на лифте на седьмой этаж. Дверь в конце коридора слегка приоткрыта.
Бэбс идет к ней уверенно, твердым шагом. Словно делает такое каждый день. В этом вся Бэбс. Благодаря «шоколадным деньгам» она везде как дома.
Я тащусь следом. Я никогда не бывала в этом зале и с удивлением обнаруживаю, что при всей его загадочности это самая обычная классная комната, каких в Кардиссе сотни. Большой овальный стол, вокруг него деревянные стулья. В сторонке стоят шесть складных стульев, на которых положено сидеть нам. Это подразумевает, что у каждого из нас – и у Кейпа, и у меня – полный комплект родителей, которые помогут нам преодолеть выпавшее на нашу долю испытание. Разумеется, у нас их нет.
Кейп и Мэгс уже тут. На Кейпе синий блейзер, брюки цвета хаки и галстук Кардисса. На Мэгс – пастельная блузка в мелкий цветочек, синяя поплиновая юбка, колготки. Грасс-вудс до мозга костей. Я все еще не могу поверить, что в этом процессе одежда не важна. Если бы у меня сохранилось то летнее платье в розовую с белым клетку, я, вероятно, попыталась бы его надеть.
Они держатся за руки. Если Мэгс выбило из колеи появление Бэбс, она не подает виду. Просто достает из сумочки мятные леденцы, предлагает Кейпу.
Я пробегаю взглядом по двенадцати ученикам, которые составляют УчСуд. На всех синие блейзеры со значками Кардисса на правом лацкане. Мередит сидит в дальнем конце стола, ее светлые волосы собраны в пучок, точно она учительница. Интересно, где держат все эти блейзеры? Я никогда не видела такого в шкафу Мередит. Такое в кампусе не поно-сишь.
Ученики сидят с непроницаемыми лицами, в комнате царит такое напряжение, что его, кажется, можно пощупать руками. Ровно посередине стола лежит экземпляр устава школы, на случай если кому-то из учащихся понадобится с ним справляться.
Помимо Мередит я вижу только одно знакомое лицо. Джейда из моего класса по биологии. Мы вместе препарировали свинью. Мои надрезы были такими нервными и кривыми, что стоили нам пятерки. С тех пор она со мной не разговаривает, и я знаю, что сейчас она не испытывает ко мне ни тени симпатии.
Если не считать Мэгс и Бэбс, единственный взрослый в комнате – мистер Карлсон, глава общежития Кейпа, тот, кто нас застукал. Наверное, он собирается предъявить нам официальное обвинение.
Он стучит молоточком по столу и просит всех встать.
– Повторяйте за мной, – приказывает он.
Я повинуюсь и открываю рот, но вдруг понимаю, что он обращается только к ученикам за столом. Я чувствую себя идиоткой.
– Мы, члены студенческого суда, клянемся рассмотреть каждого из представленных нам учеников без личной неприязни и только в свете совершенного правонарушения.
Все они это повторяют и занимают свои места.
Я смотрю на Мередит и не могу различить в ее лице и позе даже тени самодовольства, только серьезность – в реальной жизни она такую маску никогда не надевала.
Затем мистер Карлсон должен изложить, в чем заключаются наши преступления. Он остается стоять. Я чувствую, как Бэбс рядом со мной елозит, и знаю, что ей до смерти хочется курить. Интересно, она прямо тут достанет зажигалку или извинится и выйдет?
– Для начала, – говорит мистер Карлсон, – хочу напомнить вам, что каждого из этих учеников – Беттину Баллентайн и МакКормака Хейлера Морса – следует рассматривать как раздельные случаи, даже если их поймали вместе. – Помолчав, он продолжает: – Ночью двадцать третьего октября я вошел в комнату Кейпа и обнаружил Кейпа и Беттину в постели Кейпа за действиями сексуального характера. Время было позднее, и оба были без одежды. Оба обвиняются в нарушении часов посещения и занятии сексом. Беттина также обвиняется в том, что покинула Брайт-хаус после комендантского часа, что само по себе является опасным правонарушением, поскольку ставит под угрозу безопасность в кампусе.
От моего внимания не ускользает, что из всех правонарушений разъяснение получил только мой уход из общежития.